К концу моей исповеди чувствую невероятное облегчение. Будто всё, что до этого скручивалось во мне тягостной спиралью, наконец-то рассеялось, поделилось между мной и Карой.
— И что за повод, Рейв? — шёпотом спрашивает Тэлль, склоняясь надо мной и глядя прямо в глаза.
И она, и я — мы оба знаем ответ на этот вопрос. Как и знаем, почему я не могу его озвучить. Проклятая привязка! Мы даже на истинность не можем провериться, не рискуя в будущем убить друг друга.
Вместо ответа, тяну руку к Каре, желая коснуться её щеки.
— Ре-е-ейв, — не то просяще, не то останавливающе тянет Тэлль, и меня срывает.
Одним рывком поднимаюсь, подхватываю Кару под попу и тут же усаживаю на ближайшую тумбу. Многострадальные кактусы летят в сторону, наполняя спальню звоном разбитых горшков. Но всё это лишь аккомпанемент к моей потерянной выдержке.
Набрасываюсь на губы Кары, которые та податливо раскрывает для меня.
"— Кара-а-а, — выдыхаю я в перерыве между поцелуями.
Понимаю, что делаю только хуже, что нельзя, но не могу остановиться. Так же, как и маленькая альва. Тянется ко мне так доверчиво, что у меня щемит сердце.
— Кара? — Я в недоумении отодвигаюсь, тут же принимаясь ругать себя на чём свет стоит.
Она только что рассталась с парнем, с которым была столько времени. У неё сердце болит, а тут я! Набросился, как самый последний мудак!
— Кара, прости! — успокаиваю тихо плачущую Тэлль.
Она машет головой, стряхивая слёзы. Распахивает глаза, в которых я вижу отсветы печали и безысходности. И последнее новым ударом бьёт мне в сердце.
— Ничего, — шепчет Кара, как раз в тот момент, когда дверь в спальню снова распахивается.
— Где враги, кого убивать⁈ — В центр комнаты смерчем влетает Арм и замирает, ошарашенно глядя на меня и прячущуюся за мной альву.
Через порог робко заглядывают Мирра с Лери, над головами которых появляется и Гор. Уверен, мелкая Клео тоже где-то там.