Наедине с Боссом

— Не в твоих интересах такие условия ставить, — пояснил Филиппенко строгим голосом: — продолжай!



Никольский скривился, с прищуром посмотрел на меня, и продолжил, кажется, получая удовольствие от своего рассказа:

— Шлепнул я ее разок ремнем, она и в обморок хлопнулась. Знаешь, Крам, а жаль, что ребенок еще тогда не умер, глядишь, твоя Мими со мной бы осталась.

— Сгниешь ты падла на зоне, даже тараканы постесняются жрать тебя.

— Перед Богом, моя смерть на тебе будет.

— Да не смей ты вообще святого упоминать! В тебе же ничего такого нет!

— Так ладно, брейк, — произнес Оболонский, утомившись слушать наши перепалки.

— Согласен, — кивнул начальник, — переходи к сути. Как ты познакомился с Миронюк и Котляренко?

— С Котляренко мы со школы знакомы. А с малолеткой меня Виолетта и познакомила. Как они связались, понятия не имею.

— Что дальше?

— У каждого — свой повод, пусть они и рассказывают. Я лишь считаю, что каждому по заслугам. Не должны эти двое быть счастливы. За малую конечно немного обидно.

Это я про Виталину. Не в нее я должен был стрелять, а в Мию. Сдохнуть она должна была, чтобы этому не принадлежала, — кивнул на меня, а я решил все же сдерживать себя. Не хватало мне проблем с законом. — В общем, пигалица мелкая выскочила из дома, а я не разглядел, да шмальнул.

— Слышь ты, пидорас, — со стула к удивлению, подскочил Макс, и на его лице отражалась ненависть, — это ты падла гондон, понял? Да если бы не начальник, я бы тебя как червяка ногой растоптал, хрен моржовый.

Ты девчонку едва не убил, и сидишь скалишься здесь, как ни в чем не бывало? А может тебя к насильникам посадить? Чтобы через зад дошло как не стоит делать?

Вот тут прихренел я, даже улыбнулся, не ожидая такой реакции от друга.

В дверь постучали, и Оболонскому пришлось отпустить Никольского, чтобы было меньше нелепых домыслов.

— Андрей Викторович, мы Котляренко с Миронюк задержали. Куда их?

— Вот и отлично, остальное они расскажут. Устал я, — язвительно произнес Сергей, а через секунду добавил, сознавшись в еще одном преступлении: — Мне-то все равно не выкарабкаться отсюда уже, зато будешь знать.

Жаль Инне не успел отомстить, эта дрянь все испортила. Ты тоже должен был сдохнуть в кювете. Глядишь, и ребенок бы был ваш жив. Ты бы сдох, а Мия бы ко мне плакаться, так бы и приютил в кроватке.

Значит, та авария была не случайна."

"— Вот так, Андрей Викторович, раскрываются зависшие дела. Только что нам сознался в содеянном Никольский.