Наедине с Боссом

— Мне в туалет нужно, — ответила она и только сейчас повернулась ко мне лицом, которое было залито слезами.

Я ринулся к ней и, обхватив лицо руками, заглянул в любимые грустные глаза, которые хотелось расцеловать и высушить от слез.

— Послушай меня, я прошу тебя, не плачь, не нервничай. Врач запретил. Ты же можешь навредить нашему ребеночку. Мими, прислушайся ко мне. Просто верь мне, я тебе не враг. Да я идиот, но я не собираюсь причинять тебе боль. Ты с малышом, вы мне нужны. Я все это время мечтал найти тебя, я искал, но все было бесполезно, ты сбежала от меня.

Я заслужил это, но сейчас, я… я все сделаю, чтобы ты ни в чем не нуждалась. И я защищу тебя от любого злого ублюдка. Ты слышишь меня?

Ведя свой монолог, я уткнулся лбом в лоб Мии, и понял это только тогда, когда в ответ она покачала головой. Она верит мне? От этого захотелось улыбнуться, захотелось расцеловать девочку и успокоить. Но понимал, слишком рано действовать напором, не хочу ее пугать, не хочу заставлять и принуждать к чему бы то ни было.

Просто вдохнул ее сладкий запах, который за четыре месяц я не смог забыть, и, кажется, на секунду стало тепло и свободно. Она здесь, в моих объятиях.

— Можно, я потрогаю живот? — снова заглянув в карие глаза, понадеялся на положительный ответ.

Мия неуверенно кивнула и прилегла обратно на подушки.

Я присел на кровать рядом с ней и, не спеша, стараясь не напугать девочку, нежно коснулся округлого животика, в котором жил наш ребеночек. Даже не мог передать словами, что я ощутил, коснувшись тела Мими.

Меня словно пронзило молнией, и сердце пустилось в пляс от радости и в то же время от страха. Так необычно от понимания, что у меня будет ребенок. Что он уже несколько месяцев развивается в своей мамочке, в моей любимой женщине.

— Какой срок?

— Шестнадцать недель. Малыш крупный.

— Крупный? Это нормально?

— Гены. Твои, — хмыкнула Мия и тоже положила руку на живот.

— Кто у нас будет?

— Мальчик. У нас будет сыночек.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарил я и, склонившись, поцеловал животик.

— За что? — спросила Снежинская, и на ее лице выразилось искреннее удивление.

— За то, что сохранила беременность. За нашего ребеночка.

— То, что я не нужна была своей матери, не означает, что выросла такой же дрянью.

— Нет, ты самая лучшая. Думаю, что больше и нет таких девушек, как ты.

— Не знаю, как я, но твоя сестра, самая замечательная девочка. Надеюсь, ты не станешь ее ругать.

— Хм… надо подумать.