— Голубки, полегче, а то я застеснялась, — услышала голос подруги и носом уткнулась в мужскую шею. Вот это стыдоба.
— А ты не смотри, мала еще, — пробурчал Крам и чмокнул меня в макушку.
— Да-да, я мала. Ох, как же я рада, что вы наконец-то вместе.
— Если бы не ты, давно бы были вместе.
— Никит, Виталина не виновата.
— Вот именно, вел бы себя нормально, и были бы всегда вместе. В общем так, сладкая парочка, я все решила.
— Интересно…
— Никит, поставь меня, я тяжелая.
— Пусть держит! Ему еще долго прощение вымаливать.
— Я ранее говорил уже, но повторюсь: Мими, у меня ощущение, что Виталина твоя сестра, а не моя.
— Ага-ага, так вот. Так как наша мама все уже знает, я ей позвонила и рассказала о том, что нужно Мию перевозить. В общем, она решила вопрос с палатой в частной клинике.
— Что? Ваша мама знает обо мне? — неподдельно удивилась я, а мое сердце пустилось в пляс от страха, что родители Никиты могут быть против нашей пары.
— Естественно. И это мама еще с Никитой не разговаривала нормально.
— Что ты имеешь в виду? — удивленно спросил мужчина, продолжая держать меня на руках.
— Злая она на тебя, что скрывал Мию, и особенно упустил ее.
— Знаешь, я сам разберусь с этим, не надо меня отчитывать как мальчишку. Спасибо тебе за помощь, но при удобном случае не задевай.
— Прошу, не ругайтесь из-за меня.
— Мими, мы не ругаемся, просто мой брат — оболтус.
— Ох и зараза мелкая.
— Хочу прилечь, — поспешила остановить их зарождающуюся ссору, да и почувствовала легкую усталость в теле.
— Открой лучше дверь, сестрица, вместо рта.
— Сочувствую, подруга. С каким же извергом тебе придется жить.
Я знала, что их перепалка была несерьезной, но все же не хотелось, чтобы брат с сестрой ссорились из-за меня. Виталинка и так большую часть времени проводила со мной, да и обманывала свою семью ради меня. А мне за это было жутко стыдно, особенно перед Никитой. Хотя я ее и просила простить брата, она была неумолима и считала, что он сам во всем виноват.
Раньше я не могла похвастаться такими друзьями, потому что у меня попросту их не было. А сейчас… Сейчас я просто боялась даже в слух произносить о том, что Виталинка — моя подруга. Кажется, скажи я об этом, и все исчезнет, и я снова останусь одна. А одной быть ужасно страшно. И больно.
Три месяца спустя.