В жизни так страшно не было.
Вдохнув и выдохнув, я крепко сжал кулаки и, нажав на ручку, толкнул дверь, взглядом зацепившись за Мию. Она лежала на кровати, укрытая одеялом до самого подбородка. Но лицо… Она была отвернута, и я не понимал, чего мне ждать.
Тихо прикрыв дверь, прошел вглубь и замер, смотря на выглядывающую из-под одеяла руку. Она была слегка синяя, а в вену вколота игла капельницы.
Это же неправильно все. Не с ней такое должно было случиться. Не с ней! Да лучше бы меня траванули, лучше бы я подыхал, чем она с иглой в руке и с потерей нашего крохи!
— Уйдешь? — услышал хриплый голос, полный боли и отчаяния.
— Что? — признаться, я думал она спит.
— Ты уйдешь теперь? — тот же голос, только кажется, моя девочка сейчас расплачется. Дрожит она. — Теперь тебя не держит ребенок.
— Тебе врач сказал?
— Врач. Мы вернулись к тому, с чего начинали.
— Мия, ты о чем?
Я обошел кровать и рухнул на колени около своей любимой. В глазах… разочарование и боль. Ее лицо не то, что прежде. Сейчас в нем не было света.
— Я больше не беременна. Ты можешь быть свободен.
Она прикрыла глаза и плотно сжала губы, а мне захотелось схватить ее за плечи и встряхнуть. Но я понимал, что этим действием причиню ей вред и боль. Еще не хватало, чтобы швы разошлись.
— Что ты несешь? Глупая моя. Я не брошу тебя, я не собираюсь уходить. Я люблю тебя и буду любить всегда.
— Никита. Никиииита. А помнишь, врачи меня предупреждали, что под присмотром все равно лучше. Что маленький риск потери малыша есть.
— Не мели херни! Ты не виновата!
Внутри все бурлило от того, что Мия обвинила себя в смерти нашего ребенка. Как она вообще может думать, что это по ее вине малыш не увидит белый свет? Да она же его так ждала! Бл*дь! Как тяжело.
— Ты не виновата, даже не смей думать об этом, поняла, Мими? И я никуда не собираюсь сваливать. Ты моя женщина, и я буду рядом. Я всегда буду рядом. Запомни.
— Я так его люблю, Никит. Так люблю.
— Я тоже, моя девочка. Я тоже люблю нашего сына. Я просто прошу тебя об одном: пойми правильно, что теперь он наш ангелок. И ты ни в чем не виновата.
Мия медленно открыла глаза, наполненные слезами, и, облизнув пересохшие губы, тихо прошептала:
— Прости меня, прости, что я не уберегла его.
— Ты прости, что я был не настолько внимателен, как следовало.
Взяв ее холодные пальчики в руку, я склонился и прошелся по ним губами.