"
"— Никита, как мне вернуть этот блеск, когда в душе боль? Что мне сделать, чтобы перестать убиваться за сыночком, который никогда не увидит свет? Он должен был жить, должен был дышать и ощущать нашу любовь. А я не уберегла его. Я… я никогда не возьму его на руки, Никита.
Каждое слово Мии ранило мою душу. Она говорила и делала глубокие вдохи, задыхаясь от слез и боли. А я ненавидел себя за то, что она винила в смерти нашего сына себя. Скажи я ей про яд, она бы не считала себя виноватой, но плакала бы по другому поводу.
— Мия, я запрещаю тебе винить себя. Поняла? — прошептал ей на ухо, нежно целуя мочку, щеку, вдыхая запах. — Запрещаю. Если уж и виноваты, то оба. Не вини себя одну. Просто подумай, понравилось бы малышу, если бы ты так убивалась, винила себя и постоянно плакала? Дай ему возможность с неба смотреть на тебя улыбающуюся.
— Я понимаю тебя, любимый, понимаю. Но от этого мне не легче. Я так же думаю, как и ты, но наш сын хотел жить, он хотел бы родиться!
— Я знаю. Но подумай и о том, что Бог забирает только самых лучших.
Сейчас она так задумчиво на меня посмотрела, что, кажется, я сказал что-то нужное и важное, что поможет любимой справиться с нашей болью.
Пальцами стер горячие слезы с щек и, склонившись, нежно коснулся губами искусанных губ.
— Ты у меня такой мудрый, такой сильный. Мне бы хоть чуточку твоей веры.
— У нас получится со всем справиться, любимая. Ты только верь мне, верь, что вместе — мы сила. Нам надо держаться друг за друга.
— А я уже и не смогу без тебя. Я себя не представляю без тебя. И очень боюсь тебя потерять.
— Не думай о плохом. Мы справимся.
— Спасибо тебе, спасибо, что рядом.
Я еще раз поцеловал ее губки и, отстранившись, нежно улыбнулся, надеясь в ответ тоже получить улыбку. Но увы, не все так просто, как хочется.
— Мия, послушай, у меня есть прекрасное предложение.
— Напиться? — хмыкнула она, что для меня уже показалось плюсом, и я поддержал ее настрой.