— Я прекрасно понимаю, Никит. Спасибо за кофе, — поставил чашку возле друга, и он продолжил речь: — но мы не знаем, кто ее сообщник, мы не знаем пока, где сама девчонка, и чем они руководствуются. Нам известно только одно — Вика сбежала из детдома.
— Ах вот как! — возмутился я и присел напротив друга. — Я надеюсь, они ее ищут?
— Ну, чтобы ты понимал, ее ищет полиция. Все же девчонка несовершеннолетняя.
— Слушай, я не думал, что так трудно будет. Кому же это бл*дь надо все? Ну жили спокойно, никого не трогали, ничего чужого не брали и не завидовали.
— Сейчас будет обрабатываться информация вдвойне, потому что это уже не просто побег. Понимаешь, уголовная ответственность, и если мы докажем причастность этой Вики к смерти вашего малыша, а также угрозе жизни твоей невесты, то ее ждет наказание. И в шестнадцать лет она его уже не избежит.
— Мы должны всех причастных найти. Я такое не прощу, я не прощу смерть сына. И не прощу подставу своей сестры.
— Я тебя понимаю. Мы постараемся сделать все для этого. Я задействую всех знакомых.
— Макс, я понимаю, что это не бесплатно все. Ты говори, я дам денег. Сколько нужно?
— Знаешь, что, друг, ты лучше свою Мими увези подальше отсюда. И деньги потрать на нее. Купи там платьице или бриллианты, а не мне тычь свои бумажки.
— Я же тебе не за твою работу предлагаю денег, — возмутился я, имея дикое желание разок стукнуть Макса за его мысли.
— Мне не надо! А на счет поездки я не шучу.
— Черт, Макс, это на какой-то боевик похоже.
— Зато безопаснее будет вдали отсюда.
— Я только перед твоим приходом билеты на самолет купил и забронировал шале в Куршевеле на апрель месяц.
— Млять, это поздно. Тебе надо увозить малышку в ближайшие дни. Вас скоро выпишут?
— Завтра швы снимать будут. Думаю, дня два еще подержат.
— Как только вас выписывают, собирайте вещи и в путь, ребята.
— Мне придется опять на тебя бизнес оставить. Уже возникает дикое желание все продать.
— Ахерел что ли? Я тебе как продам! Сейчас важны человеческие жизни, а с бизнесом я помогу. Ты меня знаешь.