– Понимаю, как это выглядит в ваших глазах, сэр. – Герцог открыл глаза и взглянул на сидящего напротив мужчину. – Уверяю вас, прежде всего я забочусь о счастье вашей дочери. Честно говоря, я чувствую, что со мной у нее больше шансов быть счастливой. У меня столько денег, что я не знаю, что с ними делать, поэтому она не будет ни в чем нуждаться. Так же как и вы. Я не стану диктовать своей жене, чем ей заниматься в свободное время, если только подобное времяпрепровождение не порочит честь молодой леди. Забудьте о мистере Робертсе.
Мистер Чилкотт долгое время сидел не шевелясь. Наконец он произнес:
– Я должен поговорить с женой.
Черт побери!
Разве Изабелла не предупреждала его, что ее мать никогда не даст своего согласия? Герцог чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он был обречен.
Энтони взъерошил волосы, глубоко вздохнул и потянулся за чаем. Ах, если бы вместо чая подали бренди! Ему очень не хватало чего-то покрепче ароматной горячей водички.
– Не понимаю, – пробормотал он, когда тепловатая жидкость полилась ему в горло. – За вашей дочерью ухаживает сам герцог, но никто из вас не проявляет бурного восторга, которого можно было бы ожидать при сложившихся обстоятельствах. Вы чего-то недоговариваете."
"– Уверяю вас, это не так, – произнес мистер Чилкотт чуть более натянуто, чем говорил до этого. – Возможно, недостаток энтузиазма объясняется вашим внезапным появлением у нас на пороге и вашим непонятным желанием во что бы то ни стало ухаживать за нашей дочерью после мимолетного знакомства с ней? К тому же вы говорите о том, что между вами возникла необъяснимая связь, – настолько сильная, что она заставляет вас бежать к алтарю при первой же подходящей возможности.
– Даю вам слово, мистер Чилкотт, – сказал Энтони.
Он вынужден был признать, что отец Изабеллы прав. Он был не очень-то убедителен, когда, пытаясь объяснить мотивы, заставившие его обратиться к мистеру Чилкотту, попробовал описать свои чувства к ней. Даже самому герцогу его доводы казались неубедительными, и если бы он был на месте мистера Чилкотта, скорее всего, он решил бы, что «связь», о которой идет речь, не что иное, как похоть.
Однако это было не так.