Джеми улыбнулась и прошептала:
– Спешишь на свидание?
Изабелла, конечно же, подробно рассказала ей о бале в Кингсборо – обо всем, кроме поцелуя, – и Джеми, как и герцог, полагала, что они с Энтони должны пожениться, уверяя, что все отговорки ее старшей сестры просто смешны.
– Я намерена поставить точку в наших отношениях, – сказала Изабелла, прилагая усилия, чтобы ее голос звучал убедительно.
Сестра взглянула на нее с сомнением и покачала головой.
– Одно дело, когда обманываешь других, Иззи. Но обманывать себя… – Джеми поморщилась, подыскивая подходящее слово.
Испытывая праведное негодование, которое охватило бы любого, услышь он столь резкую критику из уст младшей сестры или брата, Изабелла открыла было рот, чтобы возразить, но Джеми уже направлялась назад к дому.
– Передавай от меня привет тетушке Розалин и дядюшке Герберту, хорошо? – бросила она через плечо, лишив Изабеллу возможности сказать то, что она намеревалась ответить секунду назад.
Она смотрела Джеми в спину.
Ее сердце учащенно забилось, когда она разглядела вдалеке коричневое строение.
– Ты сможешь, – сказала она себе, расправила плечи и стиснула зубы, как будто ей предстояло сразиться с целой армией, а не встретиться с мужчиной.
Подойдя ближе, девушка оглянулась через плечо, чтобы удостовериться в том, что на дороге, кроме нее, никого нет, а значит, ее никто не увидит. Не было видно даже бродячих собак, и Изабелла не знала, радоваться этому или огорчаться, поскольку у нее больше не было причин, по которым она могла бы не сворачивать с дороги и не идти по полю к приоткрытым дверям сарая с сеном.
Девушка открыла двери чуть пошире, чтобы протиснуться внутрь, и остановилась, давая глазам привыкнуть к полутьме. Внутри было тепло – так тепло бывает в ясный солнечный день – и сильно пахло сеном. До слуха Изабеллы донесся шум крыльев. Она подняла голову и увидела, что какая-то птичка чистит свои перышки под балками. Между бревнами были трещины, сквозь которые проникали лучи солнца, и казалось, что сено купается в золотом сиянии.