Настал черед Энтони сжать губы, чтобы не засмеяться.
– Нет, мисс Чилкотт. Сливовый цвет выглядит совершенно иначе.
– О, мисс Чилкотт, приветствую вас! – сказал Каспер, обходя полки с товаром, которые стояли посреди зала, закрывая мисс Чилкотт и мистера Робертса от Энтони. – Вижу, здесь и мистер Робертс. Какое совпадение! А я как раз направлялся к вам, но решил сперва заглянуть сюда, чтобы посмотреть, не найду ли я чего-нибудь подходящего для своей… э… подруги.
Энтони застонал. Неужели Касперу так уж необходимо в присутствии Изабеллы вспоминать о своих любовницах? С другой стороны, по какой еще причине он мог зайти к модистке? Герцог решил уже выйти из-за полок и обнаружить свое присутствие, но остановился, когда Каспер продолжил:
– Я невольно услышал рекомендации, которые вы давали мисс Чилкотт.
– Да… да, разумеется, мистер Гудард, – ответил мистер Робертс, заглатывая наживку, – он явно был польщен.
Энтони услышал, как они отошли, и уже собирался подойти к Изабелле, когда мистер Робертс, должно быть, вспомнил, что он должен сопровождать мисс Чилкотт.
– Конечно, если вы не возражаете, – добавил он, обращаясь к ней так, как будто она стала для него помехой.
– Ничуть, – ответила девушка. – Не торопитесь. А я буду любоваться пу́рпурным, ожидая вас.
– Пурпу́рным, – поправил ее мистер Робертс. В его голосе прозвучало раздражение.
Опять послышался звук удаляющихся шагов Каспера и мистера Робертса. Энтони обошел прилавок.
И вот перед ним спиной, чуть отстранившись, стоит Изабелла, глядя на разложенный на прилавке отрез ткани. Неужели мистер Робертс действительно намерен заставить ее это надеть? Такой цвет не идет столь нежным и добрым созданиям, как она, – слишком яркий для женщины с белокурыми волосами и бледной кожей. Ей нужно что-то более мягкое, например шелк, который он видел у входа в салон.
Энтони шагнул вперед, ближе, и вот уже оказался у нее за спиной, но Изабелла была погружена в свои мысли – думала о чем-то серьезном, потому что хмурила брови, – и совершенно не обратила на него внимания.
– Если это послужит тебе утешением, я бы тоже назвал этот цвет фиолетовым, – прошептал герцог.
Изабелла резко обернулась. Ее глаза округлились, и за одну секунду Энтони увидел все, что творилось в ее душе.