Служанка, казалось, попала в тупик, и Энтони понял, что ей велели его не пускать, а он только усложнил ситуацию, поскольку не было предлога ему отказать. И тут его осенило: он вспомнил, что Изабелла несколько дней назад говорила о своей матери. «Она вас ненавидит и никогда не позволит мне выйти за вас замуж».
– А пока, – продолжал Энтони, – если миссис Чилкотт дома, я бы с радостью выпил с ней чашечку чая.
После этого он сделал то, чего сам от себя не ожидал: расстроенный тем, что ему никак не удается завоевать симпатию Чилкоттов, не получив приглашения войти, Энтони отбросил приличия и протиснулся мимо служанки.
– Ваша светлость! – ахнула служанка у него за спиной. – Вы не можете…
Но Энтони уже вошел в гостиную и увидел сидящую на диване миссис Чилкотт с рукодельем в руках. Она взглянула на него с выражением, которое можно было передать словами «глубокое отвращение».
– Я счастлив вновь лицезреть вас, миссис Чилкотт.
– Не могу ответить вам тем же, – произнесла она.
– Простите, миссис Чилкотт, – залепетала служанка, – я не хотела впускать герцога, но он настаивал и…
– Все в порядке, Марджори, – холодно заверила ее миссис Чилкотт. – Вы не виноваты в том, что этот джентльмен позабыл правила приличия. Будьте любезны, принесите нам чай.
Смущенная служанка поклонилась и скрылась из комнаты.
– Позволите присесть? – спросил Энтони, указывая на кресло.
– Сделайте милость, – язвительно ответила миссис Чилкотт. – По крайней мере, тогда мне не придется задирать голову.
Ухватившись за это приглашение, Энтони шагнул к креслу и опустился в него. Герцог устроился поудобнее, откинулся на спинку кресла, бестрепетно встретил оценивающий взгляд миссис Чилкотт и произнес:
– Я был бы очень признателен, если бы вы объяснили мне, чем именно я вам не нравлюсь.
Женщина даже не вздрогнула, однако на секунду поджала губы, показывая, что ей не очень-то хочется отвечать на этот вопрос.
– Вы меня совершенно не знаете и все-таки настроены думать обо мне худшее. Мне кажется, вы склонны усматривать какое-то сходство между своей жизнью и жизнью вашей дочери.
– Ваша светлость! Вы делаете слишком поспешные выводы! – отрезала миссис Чилкотт, но Энтони успел заметить страх, который она попыталась скрыть за маской равнодушия.