Не зная, что сказать, Изабелла решила поступить так, как поступают все англичане, – и предложила им чаю.
– Как много тебе известно? – с серьезным видом поинтересовался лорд Дифорд и немного подался вперед, упершись локтями в колени.
– Думаю, что достаточно, – ответила Изабелла.
Ее бабушка перестала лучиться оптимизмом и сидела рядом с ней неподвижно. Было видно, что этой темы она намеренно избегала. Изабелла понимала, что, если она желает продолжить отношения со своими бабушкой и дедушкой, этого разговора ей не избежать.
Какое-то время после того, как Изабелла закончила свой рассказ, лорд и леди Дифорд сидели в тишине, а потом, тяжело вздохнув, дедушка встал, подошел к боковому столику и налил себе бренди.
– Все это правда, – наконец произнес он и смело посмотрел Изабелле в глаза, хотя во всей его позе чувствовалось напряжение. – Но ты должна понять: я не знал, что делать. Маргарет только-только с огромным успехом дебютировала в обществе, за неделю ей поступило не менее десяти предложений.
Леди Дифорд неловко заерзала на диване и попросила супруга налить ей немного шерри. Когда Изабелле тоже предложили шерри, она с радостью согласилась, надеясь, что спиртное поможет ей пережить этот мучительный разговор.
– Но разве она приняла хотя бы одно предложение? – задал лорд Дифорд риторический вопрос, искоса взглянув на сидящую Изабеллу и наливая темно-коричневую жидкость в бокалы.
– Хью! – предостерегающе проговорила леди Дифорд.
– Прошу прощения, – пробормотал он, опускаясь в кресло, откинулся на спинку и поставил свой бокал на подлокотник.
Изабелла прикусила губу. Ситуация была непростой и становилась еще сложнее, поскольку она понимала обе стороны. У ее матери были веские причины злиться на своих родителей, хотя, разумеется, было неслыханно, чтобы они приветствовали ее отношения с человеком, с которым она в конце концов сбежала.
– Знаете, – произнесла Изабелла, тщательно подбирая слова, – мне кажется, больше всего мама обиделась не на то, что вы невзлюбили моего отца, а на то, как вы с ней обошлись. Она почувствовала, что ее предали, и, простите меня за откровенность, имела на это право.
– И что же нам делать? – спросила бабушка у Изабеллы.