Сомневаюсь, что горожане, благожелательность которых нам требовалась на несколько дней, пока мы не покинем Кракус, обрадуются ведению боевых действий у себя дома, поэтому принял другое решение, против которого Рошкен возражал, подсчитав, что операция может привести к потерям. Если они потеряют меня, то это будет катастрофа, которую они не смогут восполнить. Клим, принимавший участие в совещании, молчаливо поддержал лейтенанта.
Мой план был прост, как молоток. Охота на живца. Мы вынудим антарцев показать себя, атаковав нас, и покажем горожанам, что ЗАЩИЩАЕМСЯ.
Лейтенанту пришлось принять мой план, который мы в данный момент благополучно исполнили, осталась работа для десантников.
В течение минуты в этом квартале была тишина, только испуганно-любопытные мордочки местных жительниц смотрели на меня и самолёт из дверных проемов и окон. Одна, обладательница огромного декольте, умудрилась мне ещё и глазки строить. Когда прозвучала первая очередь десантного комплекса, которую разом поддержали другие комплексы, местные быстро попрятались.
Бой шёл долго, хотя по нашим со взводным прикидкам он не должен был продлиться больше минуты. Сопротивляться профессиональным десантникам в скафах и с отличным оружием внешники, которые вряд ли имели что-то тяжёлое, долго просто не могли. Однако бой шёл уже третью минуту, что настораживало.
— Клим, что у вас?
— Танкетка, мать её, — прохрипел динамик.
— Жгите её к червовой матери! — воскликнул я.
— Уже. Сейчас десант добиваем, — уже спокойнее ответил сержант. — Их в коробке семеро сидело, когда они на прорыв пошли. Трое были в скафах, остался один, залёг за танкеткой. Сейчас Ольсен к нему со спины подберётся.
— Потери?
— Нет. Хоть и странно, очень уж неожиданно эта танкетка появилась. Повезло, что мы успели среагировать и распрыгались в разные стороны.
— Сколько их было?
— Визуально наблюдаю одиннадцать трупов. Сколько в доме было, не знаю, он горит. Но отвечали нам два ствола, пока мы их не погасили. Двое антарцев были бабы… Всё, последнего загасили.