Частое её использование может иметь свои последствия.
— Например.
— Например, — вклинился в разговор Вернон, — Ты начнёшь постепенно терять рассудок. По чуть-чуть. По малой крупице, с каждым новым заклятием. А вместе с рассудком из тебя начнёт уходить и человечность. Как бы это поточнее сказать… — он ненадолго замолчал, — Когда много работаешь с нежитью, сам постепенно становишься нежитью. Бенна уже это доказала на своём примере.
— Это кто такая? — поинтересовался Ансельм.
— Моя бывшая наставница, — в подробности своего ученичества Вернон предпочёл не вдаваться.
— И в кого она обратилась? В лича или упыря?
— В духа смерти, — отрезал Вернон, — Мужики зовут таких духобабами.
— Незавидная участь, — выдохнул Ансельм, — Но пример более чем наглядный. Ладно. Хватит рассиживаться. У нас каждая секунда на счету.
Мы двинулись дальше. До границы леса оставалось не так уж много, однако идти приходилось медленно. Сгустившаяся тьма вносила свои коррективы в наши планы. Но надолго задержать она нас все равно не могла. Вскоре между деревьями показались первые просветы. А спустя минут пять мы вышли на границу поля. Вернее того, что когда-то было полем. Сейчас перед нами расстилалась выжженная степь, тянувшаяся до самых предместий.
— Да уж, зажёг так зажёг, — хмыкнул Вернон.
— Зажёг и отрезал от нас погоню, — устало бросил я.
— Прекратить грызню, — рявкнул Ансельм, — Мы тут не за этим. Давайте за мной."
"Мы двинулись вдоль кромки леса. Идти прямо по выжженному полю было слишком опасно. Ночь стояла безоблачная, и всю округу заливал мертвенно-бледный лунный свет. Видно было далеко и хватило бы всего одного дозорного, чтобы заметить троих человек, пробиравшихся через засыпанную пеплом степь.
Пришлось добраться аж до злополучной пристани, с которой ещё совсем недавно городские стражники сбрасывали ящики с «божественной пылью». И дальше двигаться вдоль реки, под прикрытием густого кустарника, пока наконец не потянулись прибрежные дома предместий.
Патрулей, охраняющих пригород, было на удивление немного.