В руках ростовые павезы, полутораручные мечи-бастарды и длинные клевцы (наполовину боевой молот, наполовину «боевая» кирка, предназначенная для пробития тяжелой брони). Грозная, очень грозная сила. Против неё простые стражники вряд-ли устоят. Де Валлону придётся выставить своё рыцарство, и, скорее всего, личную гвардию, потому как младшей знати у него всё равно слишком мало.
— Идём, — подогнал нас стражник, — Епископ ждёт вас в своей келье.
В тёмной, тесной комнатушке мало что изменилось. Всё тот же стол, заваленный бумагами, узкое окошко, через которое едва пробивался дневной свет, стеллажи со свитками и сгорбленная фигурка епископа, в простой белой рясе.
— Вот и вы, наконец, — поприветствовал нас святоша, — Мы очень переживали, когда услышали о бойне в предместьях и узнали, что Де Валлон взял пленников. Рад, что вам удалось их вызволить.
— Знаете, — скривился Ансельм, — С десяток ваших рыцарей помогли бы нам куда лучше, чем ваши переживания.
— Увы, — развел руками епископ, — Но, как я уже говорил вашему другу, мы не можем открыто выступить против Де Валлона, пока у него сохраняется такой перевес в силе.
— С этого момента поподробнее, — Ансельм скрестил руки на груди, и уставился на священника, — Про восстание мы не в курсе.
— Всё просто, — кивнул епископ, — В городе вот-вот вспыхнет мятеж. Многим уже осточертело правление Де Валлона.
— Я так понимаю, план прежний, — поинтересовался Ансельм, — Мы сжигаем их казармы? Честно говоря мы сейчас не в лучшей форме. Побег дался нам нелегко.
— Да, — кивнул епископ, — У вас будет время отдохнуть. Всё начнётся сегодня на закате. Мы устроим на главной городской площади сожжение еретиков.