— Видать из далеких ты, Генри, краёв, — покачал головой Тур, — У нас тут такие диковины нечасто увидишь, — здоровяк замолчал, глядя на то, как двое рыцарей втаскивают бедолагу в толпу, — Ну, положим, я тебе и поверю. Но их, — он указал на беснующихся людей концом секиры, — Переубеждать не рекомендую. Может плохо кончится.
— Причем для всех нас, — кивнул ему я, — Понимаю. Жалко его, конечно. Он не выбирал, каким родиться, но… Для нас он никто и звать его никак, — а про себя подумал: лишь ещё один непись или игрок, пропавший на просторах Эйденвальда, — И я не собираюсь впрягаться за него, рискуя своей и вашими…
Я не договорил.
— Узрите грешники! Узрите праведники! Узрите демоново отродье, волшбой развращённое! — он указал на избитого негра стоявшего на коленях перед своим погребальным костром, — Почернела душа его, а вместе с ней и обуглилась кожа.
— Убить! Убить его!
— Мерзкая тварь!
— Сжечь! Сжечь демоново отродье!
— Но сегодня справедливость восторжествовала, — продолжил старик, — Он был предан в руки слуг божиих. И ныне искупит свои грехи. Очистит свою душу и тело от греха в божественном пламени!
Рыцари подняли пленника и привязали его к столбу.
"— Скулишь! Молишь о пощаде! О прощении богов! — старик воздел руки к небу, — Но о нём надо было думать тогда, когда ты отвернулся от них! Когда открыл свой разум для нечестивых помыслов, а душу для скверны! Когда демоны извращали твоё тело богопротивными ритуалами, делая из него сосуд.