И лишь через несколько минут его монотонный голос произносит: «Ну ладно, пацаны, хватит, валите отсюда». Ганнибал свистит, после чего все выходят из камеры.
Вспоминается чувство мучительного страха, когда ты не знаешь, когда и где это случится снова. Но знаешь, что случится наверняка. С той же зверской жестокостью. Беспощадностью. Мои глаза закрыты, почти зажмурены, но я вижу слепяще-яркий свет в камере. Не могу перестать видеть перед собой Ганнибала и его дружков. Понятия не имею, где они поймают меня в следующий раз.
– Рис, старик, что с тобой?
В мое сознание проникает голос Малика. Я глотаю ртом воздух.
– У тебя ест сигарета? – сиплю я.
Он протягивает мне пачку, и я пытаюсь вытащить из нее сигарету дрожащими руками. Пачка падает на пол, Малик ее поднимает. Берет сигарету, кладет в рот и закуривает. Потом отдает мне.
– Сообщить Эми? – предлагает он. В его голосе слышится беспокойство.
– Нет, – быстро отвечаю я.
– Не хочешь рассказать мне, что произошло?
– Ничего. Скоро пройдет, – говорю и глубоко затягиваюсь. Руки трясутся. Конечно, ничего не пройдет. Но Эми не должна узнать. Никто не должен узнать, что произошло. Ни в прошлом, ни вчера. Если они отправят меня в клинику, Джинни обречена.
– Позвонить Тамсин? – не отстает Малик.
Тамсин! Свет в моей темной жизни. Я не могу так с ней поступить. Не могу встретиться с ней в таком состоянии. Если задуматься, мне вообще не стоит больше с ней встречаться.
– Нет. Пожалуйста, Малик. Мне нужно успокоиться, – уверяю его.
– О’кей, тебе виднее. Но дай знать, если я смогу чем-то помочь, ладно? Кстати, ты сейчас засыплешь пеплом все одеяло.
Сметаю пепел с постели и молча киваю. Малик приносит с кухни пепельницу и ставит рядом. Сигареты тоже оставляет.
Хотя у меня по-прежнему дрожат руки, мне удается закурить следующую сигарету. Как только Малик выходит из комнаты, в голове у меня вновь вспыхивают картинки.
Я выкуриваю одну сигарету за другой. Хотя и собирался бросить ради Тамсин. Но сейчас все это не имеет значения.