Я вытираюсь, повязываю полотенце вокруг бедер и нетвердой походкой выхожу в комнату.
Натянув первые попавшиеся джинсы и футболку, направляюсь к Эми на кухню. Она поставила на стол две банки пива. Я приподнимаю бровь и интересуюсь:
– Не рановато для пива?
– Кто бы говорил! – насмешливо смотрит на меня Эми. – Послушай. Сейчас мы выпьем это пиво и установим правила. Я не хочу выгонять тебя отсюда, но так больше продолжаться не может. Если тебе не нужна помощь, ничего не имею против, но тогда твое место займет кто-то другой.
Молча киваю. Мне вдруг становится трудно глотать.
– Я полностью выкладываюсь ради людей, Рис, – произносит Эми. – Отказываясь от себя, если необходимо. Но мне на болезненном опыте пришлось научиться, что не каждый стоит того, чтобы стараться ради него. Бывают безнадежные случаи.
Она открывает банку с пивом и делает глоток. Я делаю то же.
– Скажи мне одну вещь, Рис. Как думаешь, ты безнадежный случай?
Ненадолго задумываюсь. Собираюсь кивнуть, но затем говорю:
– Не знаю.
– Ты должен найти в своей жизни что-то, ради чего стоит бороться.
Думаю о Джинни. У меня было то, ради чего хотелось бороться. Но я все испортил. Поиски сестры не дали результатов. Я почти решаюсь рассказать о ней Эми, но все же сдерживаюсь. Слишком больно.
– Знаю, ты пережил страшное. Я изучала твои документы, – продолжает Эми. – И еще знаю, как тяжело оправиться после таких переживаний. Некоторым это не удается никогда. Понимаю, что не могу отправить тебя на психотерапию. Да и, откровенно говоря, у тебя вряд ли появится шанс попасть на сеанс в ближайшие десять лет. Вот что бывает, когда система здравоохранения строится не для тех, кто нуждается в помощи, а для тех, кто может позволить себе ее. Но – да, есть одно «но» – пока ты в программе, ты должен держаться.
Я пожимаю плечами.
– Так, слушай. Любой имеет право на моменты слабости. Бывает, что иногда мы теряем контроль. Но нельзя сдаваться.