В пятнадцать лет я по уши втрескалась в одноклассника, который, разумеется, и слышать обо мне не желал. После A Rainy Night in Soho и The Band Played Waltzing Matilda невозможно не заплакать.
– Но на этот раз все не так. Во-первых, мне уже не пятнадцать, а во-вторых – я почти не знаю Риса.
– Ну, тогда я спокоен, – говорит Сэм и взъерошивает мне волосы.
Через двадцать минут он сворачивает на мою улицу и останавливается перед домом.
– Что ж.
– Что ж, спасибо за прекрасный вечер.
– Всегда пожалуйста.
Повисает короткая пауза, во время которой я стараюсь застегнуть кардиган оверсайз.
– Подожди минуту, – кричит он. – Я хочу кое-что тебе сказать.
Я оборачиваюсь. Сэм подбегает и встает рядом со мной, чтобы не промокнуть.
– Послушай, Тамс.
– Знаю, – говорю я и чувствую, как к глазам подкатывают слезы благодарности. В горле образуется ком, и я пытаюсь проглотить слезы. Я обнимаю Сэма, и он отвечает на мои объятия. – Спасибо.
– Само собой, – отзывается он.
22
Рис
Из темноты кафе я наблюдаю за Тамсин, которая стоит перед дверью дома в объятиях этого типа.
"Невыносимо видеть Тамсин с другим мужчиной. Горло сжимается, и у меня внутри что-то завязывается узлом и стягивается все сильнее. И долго они собираются так стоять?
Когда целую вечность спустя Сэм наконец бежит к машине и уезжает, я с облегчением выдыхаю. Наверное, я бы не вынес, если бы он пошел с ней наверх.
В какой же дерьмовой ситуации я оказался? Не переношу ее близость, но и разлука с ней невыносима.
Тамсин стоит в дверях, и уверен: она смотрит на меня. Знаю, в темноте ей меня не видно, но она замерла там, устремив взгляд на кафе. Я не могу рассмотреть ее лицо. Слишком темно. Но различаю ее силуэт.