Можно сказать, ненавидит их всей душой!
Я слушала его очень внимательно, решив, что именно это Томас говорил в жандармерии, и говорил он искренне, не в состоянии солгать.
Но при этом именно он был предателем.
Значит, никто из посторонних его не вербовал, ни на кого он не шпионил и денег за это не получал. Возможно, он даже ненавидит повстанцев всей душой, только вот…
Томас серьезно изменился, когда вернулся со своего острова, хотя в академии его никто не ждал. Все думали, что он сбежит с концами!
А потом начались все эти взрывы.
— Погодите-ка скармливать его гулю, — попросила я у парней, и гуль, который победил соперника, а тот убрался в свой угол, завыл совсем уж обиженно.
— Будет тебе ужин, — без страха посмотрев в ужасное, почти не похожее на человеческое лицо, пообещала ему. — Но если этот тип хоть раз мне соврет, я сразу же вам его отдам, а там уже разбирайтесь сами, как его поделить.
Гули обрадовались — причем оба. Уставились на Томаса с надеждой, а тот затрясся.
— Что ты задумала, Эйви? — негромко спросил у меня Кайден.
— Постой, Кайден! — качнула я головой, старательно размышляя. — Тут вот какое дело…
Посмотрела на Томаса, а потом… Потом у меня все сложилось."
"— Твоя мать внезапно разбогатела, не так ли? — спросила у него. — Кажется, она у тебя вдова и держит несколько лавок на рынке. Торгует всякой всячиной. — Он как-то сам об этом рассказывал. — До этого дела у нее шли неплохо, но внезапно на нее свалилось настоящее богатство. Не могу представить, что это было, — возможно, она завела еще несколько лавок или же вместо рынка открыла сеть магазинов… Но в один прекрасный день дела пошли в гору.
— У нее успешное дело, — с ненавистью произнес Томас. — И ты не можешь нас ни в чем упрекнуть!
— Зато я могу упрекнуть тебя в том, что тебя завербовала собственная мать, потому что заговорщики связались с ней, а не с тобой. То-то ты передумал сбегать из Академии! А ведь я помню, как ты твердил, что ненавидишь это место и вырвешься отсюда при первой возможности.
Те снова уставились на него с надеждой. Уверена, умей гули говорить, то принялись его уговаривать соврать, потому что им не помешало бы поужинать.