Яна выдохнула и слегка дотронулась до меня в том месте, где был главный шрам, на самом сердце. Под уродливой вмятиной была татуировка. Она была сделана с той кардиограммы, когда врачи перезапустили мое кровоточащее сердце. Выписавшись из больницы, я решил сделать татуировку, вдруг сердце снова забудет, как биться правильно. Тонкая черная линия то взмывала вверх, едва касаясь контура шрама, выписывая пик удара, то падала вниз, расслабляя мышцу.
Я снова ощутил, как сердце сжалось, как только нежная кожа пальцев коснулась бугристой кожи.
— Олег!
— Ян, поверь, так будет лучше, — я сделал шаг назад и снова надел футболку, отгораживаясь от ее рентгеновского взгляда. Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть, а меня выдохнуть. — Открой.
— Я?
— Ты.
— А как же никогда не открывать?
— Открой! Женщина, ты научишься выполнять указания? — я толкнул ее в спину. — Давай!
Янка нахмурилась и вышла в коридор на цыпочках. Тишина немного напугала, поэтому я пошел за ней. Она рассматривала лестничную площадку в экране видеодомофона.
— Тут никого нет, — она обернулась. Ее нос был сморщен, отчего верхняя губа вздернулась, обнажая передние зубы. Точно, кролик.
— Открывай, Кролик!
Она топнула ногой и стала отпирать замки.
— Что это? — на полу лестничной клетки стояла большая корзина с крышкой.
— Ян? Может, ты Кролик, потому что боишься всего на свете?
— Придурок! Я иногда об этом забываю, но ты мастерски напоминаешь мне. — Она наклонилась. Короткая рубаха задралась, оголяя круглую попку. Черт! Отсутствие белья почему-то меня совсем не удивило. Мои глаза прилипли к аккуратной заднице, на правой ягодице которой был длинный тонкий шрам.
— Олег!!!!!!!!!!!!!! — Янка откинула крышку корзины, откуда донесся едва уловимый писк.
— Да, самый настоящий, живой и ручной. У него есть паспорт, нет блох, и ты можешь таскать его везде.
Янка достала из недр огромной корзины крохотный белоснежный комок. Он пищал и жался к ее рукам в поисках тепла.
— Это померан. Белый, как снег!
— Да, белый, как снег. — я откинулся на дверной косяк, наблюдая, как Кролик прижимает крохотный комок, помещающийся на ее ладошке, к сердцу.
Не мог уснуть, вспоминая боль в ее глазах при прощании со Скуби.