— Свалили отсюда! — взвыл он, когда в кабинет вбежали уборщики, чтобы прибрать «грязь».
— Ну, а что тут плохого, если и так? — я снял бабочку и закурил, внимательно рассматривая побагровевшее лицо Моисея. — А вообще, я не понимаю, о чем ты…"
"— Дочь не трогай, — почти шепотом сказал Моисей, садясь обратно в кресло. Старик опустил голову, сложив руки на фотографии, где был изображен Динар в сауне с Корнеем и Маковым.
Что тут сказать? То, что я жажду того момента, когда прикоснусь к ней? До треска в суставах, до головокружения и сухости во рту? Хочу прижаться и вдохнуть облако нежности и спокойствия.
— Стоять! — краем глаза заметил выбегающего Куранова. — Где?
Ему не нужно было повторять два раза, Андрюха быстро достал телефон.
— Домой. Она едет к себе домой.
— Хорошо, кто стоял на входе?
— Они у Лазарева в кабинете. — Андрей кивнул на узкую лестницу, ведущую в подвальное помещение. — Что делать? Я поехал?
— Она на чем уехала?
— На машине.
— Подожди меня, вместе поедем. — Я быстро спустился по ступенькам, открывая стеклянную дверь.
Лазарев расхаживал по кабинету и размахивал стволом, выкрикивая трехэтажный мат, средь которого не было ни единого человеческого слова.
— Ну? Чего истерим? — быстро выхватил ствол у Лазаря и поочередно стал палить охране по ногам. Пули едва касались кожаных туфель. Кабинет наполнился густым запахом пороха и человеческого пота. — Чего с ними разговаривать? Гонять их надо. Кто пропустил Яну Викторовну?
Я продолжал палить, параллельно доставая свой ствол.
— Я! — крикнул самый мощный.
— О! Ты станешь моим любимчиком, а то Сизова больше нет… А жаль, — я замер и всадил последнюю пулю в ногу охраннику.