Так прекратил, что мое сердце ухнуло в пятки. Его горячие, чуть солоноватые губы вновь обрушились на меня, вбирая остатки кислорода. Я уже не могла ни думать, ни сопротивляться. Да и зачем сопротивляться? Черт! Скатерть черная, а так хотелось выкинуть белый флаг, распластавшись на столе. Ладони чесались от желания сорвать одежду, чтобы утонуть в тягучем взгляде, наполненном только желанием. Кожа горела, предвкушая его касания, но он не спешил. Смотрел так, будто всей целью его существования было доводить меня до полного исступления.
— И много у тебя одноклассников, которые влезали в твое окно? — Олег бросил быстрый взгляд на часы.
— Прекрати! Он был первым, кому я понравилась…
— Не первым, Ян. Далеко не первым… Потом поговорим. — Он резко отстранился и встал, убрав руки в карманы джинсов. — Куранов ждет. Он отвезет тебя в квартиру.
— А ты?
— Что я? — он обернулся уже в пороге, даже не скрывая своей насмешки.
— Ты придешь?
— Да… Как только найду твоего Марата….
Глава 30
Олег
— Каково это — дружить с дочкой Моисея? Я надеюсь, что ты не станешь отрицать очевидное? — голос Мары раздался где-то за спиной. Но я не мог оторвать глаз от незашторенного окна. Янка стояла посреди заснеженного газона, руководя процессом украшения уличной елки, мирно растущей последние двадцать лет у центрального входа загородного дома Мартыновых.
Когда я заехал за ней, то почти не удивился, обнаружив хрупкую фигурку, вытаскивающую довольно массивную коробку из гаража.
— Дружить… — не смог сдержать улыбку. — Я даже был готов поверить, что способен подружиться с этой непокорной девчонкой, пока не начал ревновать.
Сказал и, набросив теплую куртку, вышел через стеклянную дверь на летнюю веранду. Рука машинально достала сигарету, чтобы затянуться успокоительным «лекарством».