Наизнанку

Именно таким оригинальным образом она приглашала меня на совместное вечернее времяпрепровождение. И я привык…

Привык к слезливым мелодрамам, к сериалам или авторским фильмам, над которыми она потом долго думала, сморщив носик. Привык к стеклянным баночкам, расставленным по всей квартире. Привык даже к тому, что она, совершенно не заморачиваясь, могла схватить мою зубную щетку, или к тому, что когда-то черные полотенца стали пропадать, их место занимали розовые, голубые или желтые. Она была везде. Была ароматом моей квартиры, одежды, кожи….

Стала необходимой жидкостью, струящейся по венам. Живительным кислородом, заполняющим мои легкие, нервными окончаниями мозга, благодаря которым я еще мог иногда соображать. Она была во мне… Завладела. Захватила. Завоевала. Поработила…

А вчера она не торопилась появиться. Я уже выключил ноутбук, погасил настольную лампу и закурил, ожидая её появления. Пепельница стала полнее ровно на четыре окурка к тому моменту, как Янка появилась в дверном проёме. Что-то было не так.

Обычно она замирала на пару секунд, а затем исчезала, игриво виляя попкой, а вчера она задержалась. Руки, опущенные вдоль тела, стали подниматься, скользя по коже. Длинные пальцы обхватили волосы и стали перебирать, зарываясь все глубже. Она словно готовилась к чему-то, набираясь смелости, но я не успел завершить собственную мысль, потому что она резко развернулась спиной."

"Сначала ничего не понял, но взгляд все же начал скользить по знакомым изгибам плеч, по тонким рукам и чуть дерзкой линии бедер, пока не наткнулся на….

Рука машинально щелкнула тумблером светильника. Теплый свет разлился по комнате, освещая татуировку, набитую на левой ягодице поверх ее шрама. «Призрак». Коротко и ясно.

— Ты постоянно меня пугаешь! — Янка размахивала кулаком, привлекая к себе внимание.

— А ты постоянно мешаешь мне…

— Что? Наскалов, я снова примусь за прореживание твоего гардероба! — она сделала неуверенный шаг навстречу, чуть прикусив губу. Взлохмаченные после сна волосы ярко светились в лучах утреннего солнца ярким шариком, как грива льва.

Но так оно и было: она шла на носочках, переступая плавно и неспешно, как львица. Каждое движение было наполнено грацией и какой-то тягучей нежностью. Светлая рубашка, застегнутая на одну пуговицу под грудью, скорее демонстрировала ее тело, чем служила прикрытием.

— Ты постоянно мешаешь сделать тебе подарок, — протянув руку во внутренний карман пальто, висящего на стуле, достал небольшую бархатную коробочку.