Старые бетонные обколотые ступеньки, ни с чем не сравнимый запах пыли и сырости одновременно, легкий аромат подвала, толстые стеклянные квадраты, уложенные мозаикой на торцевой стене, узкие амбразуры простеньких стеклопластиковых окон в пролетах, рядом с окнами трафареты дымящихся сигарет, нанесённые красной краской, и ощетинившиеся окурками банки — пепельницы на серых подоконниках.
Я спустилась на один пролет, достала сигарету, зажала зубами фильтр, чиркнула зажигалкой и затянулась. Едкий дым вполз в горло, в голове тут же чуть-чуть поплыло — все-таки недосып сказывался, и сильно.
Интересно, сколько мы еще тут проторчим?
Хотелось бы уже уйти…Обняв себя за плечо, я затянулась снова, щурясь на тусклое солнце в окрытом окне и разглядывая унылый индустриальный пейзаж. Какой-то кран, контейнеры, щербатый асфальт, сквозь который прорывается первая трава, базарные крики жирных чаек…"
"Тяжелая дверь за моей спиной хлопнула так неожиданно, что я вздрогнула всем телом и чуть не выронила сигарету.
4.
Сощурившись, я затянулась снова, наблюдая как он останавливается напротив. Молчание между нами зазвенело гулом, отражаясь от бетонных стен. Керефов, не спрашивая, потянулся за пепельницей около меня и подвинул ее на середину подоконника. Сунул сигарету в зубы, достал зажигалку из кармана брюк, чуть наклонил голову, раскуривая, демонстрируя мне свою черноволосую макушку, сделал пару глубоких затяжек, втягивая щеки, резко выпрямился и, выпуская дым вбок, вперил в меня тяжелый изучающий взгляд.
Невольно отступила — что-то на уровне инстинктов заставило крепче обхватить себя за плечо и упереться лопатками в бетонную крашенную стену в поисках опоры. На губах Дамира мелькнула едва заметная ироничная усмешка, и он отвел от меня взгляд, устремляя его в открытое окно.
Стало легче дышать. Я затянулась еще раз, поднося сигарету к губам слегка задрожавшими пальцами. Рядом с ним стоять было невероятно нервно. Будто тебя размазывало под ноль чужим энергетическим полем. Хотелось, чтобы заговорил — слова всегда разбивают подобные, почти звериные ощущения, но он молчал, а я подать голос не решалась, не зная, чего от Керефова ждать. Вопрос ""узнал или нет?"" опять встал ребром.
Сигареты тлели быстро.