Да и с чего ему тут быть, собственно? За всю неделю он появлялся в отделе лишь пару раз.
Он уже и думать про меня забыл, а я просто чокнутая, сама не знающая чего хочу, дура!
— Ром, а кофе мне принесешь из автомата? — поднимаю на вставшего со своего места Ромку вопросительный взгляд.
— Ноу проблем, Жень, — вальяжно тянет он, — Двойной эспрессо?
— Да, спасибо!
Ромка салютует мне и покидает нашу ячейку, а я усилием воли выбрасываю из головы Керефова окончательно, и переключаюсь на недоделанную вчера вечером работу.
Вставляю капельки наушников в уши и постепенно полностью погружаюсь в программу и коды, забывая обо всем, что вне монитора. Мир вокруг для меня практически полностью перестает существовать. Поэтому я испытываю настоящий шок, когда сквозь припев играющей песни до меня все-таки долетает раздраженный мужской голос, требовательно цедящий: «Дубина!».
Отрываю от монитора рассеянный взгляд, поднимаю вверх — туда, где заканчивается невысокая пластиковая перегородка ячейки, и застываю, наткнувшись на черные пронзительные глаза, устремленные на меня. Дамир кивает на наушники в моих ушах, и я медленно их вынимаю.
— Женя, пойдемте, — кивает Керефов в сторону выхода, стучит пальцами по перегородке, которая доходит ему до уровня груди, а затем отталкивается от нее, собираясь первым выйти из кабинета.
— Куда? — растерянно интересуюсь я, уставившись на его удаляющуюся спину, обтянутую белой классической рубашкой.
— Пойдемте, — только и делает, что с нажимом повторяет Дамир, не оборачиваясь и не оставляя мне никакого выбора, кроме как кинуть на наблюдающего за нами Ромку недоуменный взгляд, свернуть программу на мониторе и поспешно встать из — за стола.
Чувствую себя в полном раздрае, послушно семеня за Керефовым по длинному, шумному в это предобеденное время коридору второго этажа.
— Мы куда? — тихо хриплю, когда створки кабины разъезжаются.
Вместо ответа требовательно — вежливое «Жень», и Дамир мягко заталкивает меня в лифт, положив свою горячую руку мне на поясницу. Спину тут же прошивает, словно он меня ошпарил.