Чисто мужские проявления возмущения и негодования вроде тех, которые открыто позволял себе Шредер последние два дня, казались ей забавными, инфантильными или немного надоедливыми, а временами и теми, и другими, и третьими сразу."
"Она предпочла делать карьеру в той области, где преобладали и властвовали мужчины, в основном общеизвестной породы «мачо», многие из которых до сих пор встречали в штыки вторжение женщин туда, что считали своими владениями. Но в отличие от других женщин-коллег Сэм не испытывала никакой потребности заставить мужчин принять неизбежное и смириться с ее существованием.
Сэм выросла в семье, где, кроме нее, было еще шестеро детей. Шестеро неугомонных озорных братьев. Поэтому она уже в десять лет усвоила, что если один толкал ее, не было никакого смысла отвечать тем же. Куда спокойнее и проще отступить. А потом вовремя подставить ногу.
Став взрослой, она продолжала пользоваться той же тактикой, ограничиваясь теперь уже не физической, а умственной деятельностью, что только облегчило задачу, поскольку мужчин так обезоруживало ее хорошенькое личико и мягкий голос, что они ошибочно принимали Сэм за милое никчемное ничтожество в мундире полицейского.
Несмотря на все это, она искренне любила и уважала многих из тех мужчин, с кем приходилось сталкиваться.
— Пропади все пропадом! — неожиданно завопил Шредер, для пущей выразительности саданув кулаком в стену лифта.
Сэм продолжала застегивать куртку, даже не спросив, что стряслось. В конце концов, это всего лишь мужчина, который выругался и ударил неодушевленный предмет.
Что он и не замедлил сделать:
— Придется вернуться. Я забыл спросить у нее описание машины ее мужа.
— Белый джип «Чероки», новехонький, зарегистрированный на «Мэннинг дивелопмент», — отрапортовала Сэм, выуживая из карманов перчатки. — Я позвонила в наш дорожный отдел, на случай если миссис Мэннинг, придя в себя, не сможет говорить.