Иначе говоря, мне отводилась роль мозгового центра, и с этим я справлялся. А вот боец из меня был никудышный, — признался Майкл.
— Почему?
— Потому что от вида крови, особенно собственной, меня тошнило, и я не видел смысла зря ее проливать.
Ли невольно хихикнула и, глотнув шампанского, съела очередную креветку.
— К тому времени ты жил с теткой и дядей. Они знали, какую вы жизнь ведете и чем это грозит тебе и Анджело?
— Мой дядя умер от инфаркта через год после того, как убили моих родителей. А тетка не могла справиться ни со мной, ни с Анджело.
— А как насчет родителей Билла? Что сделали они, когда вас сунули за решетку?"
"— Позвонили дяде Билла, который тогда был лейтенантом в нью-йоркском департаменте полиции. Он вытащил Билла и позаботился о том, чтобы протокол не составляли. Благодаря дядюшке Билл оказался единственным, кто не стоял на учете в полиции.
Время шло, и Анджело все больше бесило, что у всех нас, кроме Билла, есть приводы, поэтому он больше не брал Билла на дело, мало того, распустил слух, что тот — стукач.
— А что ты об этом думал?
— Ну… я не питал к Биллу особо враждебных чувств.
— Потому что был… как это… более рассудительным?
— Нет. Потому что дядя Билла прежде несколько раз спасал и мою задницу. Видишь ли, до гибели моих родителей наши семьи дружили. Дядя Билла все еще сохранил сентиментальные воспоминания о том, как мы с Биллом играли в одном манеже, пока родные обедали.
Ли поджала руками подбородок и неуклюже постаралась оправдать его поведение:
— Но ведь были достаточно веские причины того, кем ты стал и как себя вел.
— Неужели? — удивился он.
— Ну… ты потерял родителей в раннем детстве, и квартал у вас был неблагополучный: бедность, плохие школы, дурные товарищи; тебя лишили гражданских прав…
— Ли, — перебил он. — Что?
— Я был бандитом. Я был бандитом, потому что сам выбрал такую судьбу.
— Да, но вопрос в том, что заставило тебя выбрать такую судьбу?
— Я выбрал ее, потому что многого хотел, только хотел всего добиться сам, а не идти по пути, указанному системой.