— Психотерапевт? Шредер наморщил нос:
— Иисусе, можете вы это представить? Заниматься любовью со шринком25, пока та анализирует подспудное значение каждого вашего стона?
— Не могли бы мы оставить непристойные намеки и сексуальные фантазии? — сухо осведомился Мак. — Что, черт возьми, сегодня с вами творится?
Шредер и Уомэк обменялись растерянными взглядами. Маккорд весьма недвусмысленно высказался о Триш Лефковиц. Охрана закона считалась суровой территорией, где властвовали мужчины, а среди «мальчиков» табу не существовало.
— Мы с Литлтон опросили доктора Уинтерс, — продолжал Мак, — но не как потенциальную подозреваемую, поэтому ничего не спросили об алиби. Она блондинка и привлекательна, а Мэннинг любил симпатичных блондинок. По моему мнению, она вряд ли способна на убийство, но мы нанесем ей еще один визит. В списке остается еще три мужских имени. Первый — Джордж Соколофф, архитектор. Литлтон проверила его алиби.
— Мотив? — осведомился Уомэк. Маккорд задумался.
— Придется проверить его заявление, но если Соколофф говорит правду, то именно он был мозговым центром и генератором идей нескольких предыдущих и успешных проектов Мэннинга. Тот обещал ему, что назначит ведущим архитектором проекта «Кресент плаза»и даже признает авторство. Может, Мэннинг пошел на попятную? Это нужно проверить. Остались двое: Джейсон Соломон и его дружок Эрик Ингрэм.
— Они удостоверили алиби друг друга, — объяснил Уомэк, и хотя не сразу вспомнил насчет двухсот тысяч долларов, вложенных Мэннингом в постановку Соломона, с опозданием изложил и этот факт.
— Будем рыть в этом направлении, — решил Мак. — Скорее всего дорога нашего убийцы вымощена «капустой». Нужно узнать, каким образом Мэннинг наложил лапу на такую кучу незаконных денежек, чтобы покрыть расходы на жизнь, содержание ненужной фирмы, покупку машин и доли в бродвейском спектакле и, вероятно, еще многого другого.
Уомэк отхлебнул холодного кофе и поставил чашку обратно на стол.
— Что, если он торговал наркотиками? Мак пожал плечами:
— Все возможно, но не думаю, что он был способен рискнуть собственной шкурой из-за чего-то столь опасного и ненадежного. Я бы посчитал, что он занимался чем-то более стабильным.
— Воровство? Торговля краденым? — предлагал Уомэк.