— Так вы считаете меня храбрым?
Несмотря на старания Ли не сдаваться и не дать ему скомкать заранее заготовленную речь, она все же сделала крошечный, осторожный шажок назад, прежде чем усердно закивать:
— Именно.
— Когда вас выпустили из детского манежика? Вчера?
Раздраженная Ли подняла руку, чтобы прекратить дальнейшие споры.
— Я сказала все, что хотела. И не нужно надо мной смеяться. Все равно моего мнения вам не изменить. Вот, — объявила она, протягивая другую руку, — это для вас.
Он уставился на коробочку, завернутую и яркую бумагу и перевязанную лентой, с таким видом, словно Ли собиралась накормить его крысиным ядом.
— Это еще что?
— Вам на память. Откроете позже и посмотрите сами.
И поскольку он не собирался брать коробочку, Ли положила ее на нижнюю ступеньку старой деревянной стремянки, рядом с какими-то учебниками.
— Это ваши? Что вы изучаете?
— Законы, — съязвил он, и Ли поперхнулась смехом, мгновенно испугавшись, что выдаст себя и Фалько поймет, что она знает о его тюремном прошлом.
— Я не хотела… — пробормотала она, пятясь из комнаты, — и простите, что помешала… я сейчас…
— Уйдете? — предположил он.
Она так и не узнала, развернул ли он подарок. Но чувствовала, что даже если и развернул, вряд ли ему понравилась маленькая оловянная фигурка рыцаря в латах, которую она нашла в антикварной лавчонке.
После этого он больше никогда не обращался к ней первым, но хотя бы коротко кивал при встрече, признавая тем самым ее присутствие.
Несколько недель спустя после того, как Фалько отпугнул хулиганов, Ли и Логан отправились к Анжелини купить что-нибудь на ужин. Ли представила Логана миссис Анжелини и, увидев Фалько, решила познакомить мужчин. После этого миссис Анжелини неизменно справлялась у Ли о ее» молодом человеке «. Фалько вообще не упоминал о Логане, а вскоре тоже исчез.
И сейчас, лежа на больничной койке, Ли вспоминала все это, потому что ночь, когда ее едва не изнасиловали, до сих пор была самым ужасающим событием в ее жизни… до сих пор. До того момента, пока она не узнала, что Логан пропал. И сейчас, как тогда, она испытывала то же чувство унизительного бессилия, которое ей следовало бы встретить куда лучше подготовленной.