Если эта логика окажется слишком многоступенчатой, боюсь, я вас не пойму. Итак, слушаю.
– Раз Морозов жив, значит, он продолжает работать, – начал Дубинин.
Слепцов на это только хмыкнул. Но, впрочем, слушал внимательно.
– Сообщение поступило из Франции, – продолжал Дубинин. – То есть Морозов находится в этой стране. О Крохине ничего нет, значит, Морозов не счел нужным о нем сообщать, поскольку Крохин все еще рядом с ним. Сообщение так кратко потому, что у Морозова не было возможности написать подробнее. Я полагаю, он в сложной ситуации, но держится, поскольку в противном случае он вообще не дал бы о себе знать.
– Что все в порядке, – закончил насмешливо Слепцов.
Дубинин чуть помялся.
– Ну, проблемы, скорее всего, есть. Но Морозов их решает, и, возможно, не безуспешно.
Слепцов усмехнулся:
– Иногда мне кажется, подполковник, что ваша основная работа – защищать Морозова.
– Он мой подчиненный, товарищ генерал, – сказал Дубинин. – И, как вы верно заметили, я несу за него ответственность.
– Все? – спросил Слепцов, несколько удивленный столь длинной речью обычно лапидарного, как воинский устав, помощника.
– Так точно, все, товарищ генерал, – отчеканил Дубинин.
– Хорошо, подполковник, убедили, – поднял обе руки Слепцов. – Ваша логика, как всегда, безупречна. Если Морозов жив, а в этом мы, по крайней мере, теперь не сомневаемся, он еще побарахтается. Так что не будем терять надежду. Можете пока идти.
– Есть, товарищ генерал.
– И если поступит новое «сообщение», немедленно ко мне. Даже если там будет стоять одна буква.
– Есть, товарищ генерал.
Когда за Дубининым закрылась дверь, Слепцов снял трубку одного из телефонов, немного подождал и, когда «там» взяли трубку, вздохнул и негромко сказал:
– Есть новости, товарищ генерал-полковник.
Марсель, 29 сентября, 18.30
Когда Крохин заглянул в комнату, Роман спал так крепко, что не услышал скрип двери. Но стоило тому приблизиться к нему на расстояние двух шагов, глаза Романа открылись, и он рывком приподнялся.
– Что?
– Я нашел бункер, – останавливаясь, сказал Виктор.