Пока одна медленно водила губами по шее, груди и животу Романа, другая посасывала его пальцы и со сводящей с ума неторопливостью поднималась выше, поглаживая кончиками пальцев в особо чувствительных местах. Роман, не знавший затруднений с эрекцией, уже испытывал острейшее желание схватить одну из девушек и насадить на свой изнемогающий от сладкой пытки член. Но он понимал, что, поспешив, испортит им все дело, и потому терпел, глядя в зеркальный потолок, где две гибкие спины возились над его вздрагивающим, беспомощно распростертым телом.
Порой вслушиваясь в происходящее на соседней кровати, где за прозрачной занавесью угадывал только расплывчатые контуры, он слышал долгие протяжные звуки, в которых едва различался голос Крохина. Но вслед за тем очередное жгучее прикосновение заставляло его вздрогнуть и забыть обо всем на свете. И только глаза неотрывно смотрели в потолок, где две смуглые головы сходились все ближе и ближе, неотвратимо приближаясь к эпицентру своих усилий.
К этому времени девушки невесть каким способом успели полностью раздеться, и Роман ощущал то на бедре, то на груди их твердые горячие соски.
Когда одна из них принялась облизывать его мошонку быстрым, как у мыши, языком, а вторая, надев губами презерватив, чуть не до самого корня захватила его член горячим, как влагалище, ртом, Роман испытал нечто вроде космического сумасшествия.
Он бы и кричал, если бы каким-то краем сознания не помнил о присутствии Крохина. Но Крохин, насмешливый и странный человек, был рядом, и потому Роман только приглушенно стонал, сам не слыша своего стона и думая только о финале, который его ожидал.
Разрядка, как ни старались девушки ее отсрочить, наступила быстро. Роман вдруг почувствовал, что его тело напряглось, как железо, в голове послышался долгий нарастающий звон, позвоночник, ноги, затылок свело судорогой невыносимого наслаждения – и вслед за тем он точно взорвался, забившись в руках девушек с криком, который он уже не сдерживал, да и при всем желании не смог бы сдержать.
"Он извергался так долго и обильно, как не извергался, наверное, никогда. Ему умело помогали освобождаться от накопившегося напряжения, хотя он мало что понимал, целиком уйдя в свои ощущения.