– В квартире Ормонда, когда ты только очнулась после…
После краткого экскурса в прошлое Феодоры.
– Тогда ты и сказала что-то вроде «когда впервые очнулась в этом мире», – мягко пояснил Люсьен. – Это была странная формулировка, но если постепенно всё сложить…
То формулировка перестаёт быть странной.
– Там был не только ты, – вспомнила я. – Ещё Надин… Филипп… и Ормонд.
– Филипп тоже знает. Насчёт Ормонда не скажу.
Нормально, млин. Мои сочетаемые уже порядка месяца знают, кто я на самом деле, и молчат.
– А Виргил не знает, – я не спрашивала – констатировала.
– Я ему точно не говорил.
– Сколь погляжу, твоих так называемых сочетаемых мало заботит твоё истинное происхождение, – вмешался Александр. Вероятно, надоело слушать, как мы между собой болтаем, о нём позабыв.
– А должно? – удивился Люсьен.
– Меня бы заботило, окажись вдруг моя адара чужой тенью, захватившей тело, ей не принадлежащее.
"– Нам и без рекомендаций ока неплохо, – возразила я. – И собрались мы по собственной воле, а не потому что волшебное зеркало решило вместо чёткого изображения тест Роршиха выкатить.
– И что ты здесь делаешь? – Александр свободной рукой обвёл пространство вокруг. – Учишься заниматься тем же, чем занимается твой вольнонаёмный сброд? Он мелкий воришка, – ствол небрежно – и опасно – дёрнулся в сторону Люсьена.
А о Виргиле он откуда знает? Не в смысле о нас с ним как о паре, но о том, что я с гаремом у Ворона живу?
А-а, зар-раза!
– Ты через око за мной следил, – сообразила я. – Точнее, отслеживал моё местоположение, благо что обычно я подолгу находилась в одном и том же месте… стопэ. А что, так можно было? Он же не старшая адара, чтобы зеркало призывать…
– Если старшая адара разрешит и око готово к общению с другими членами рода, то вполне возможно, – просветил меня Люсьен.
Учитывая, что мне Орум являлся без отдельного приглашения от Алишан и даже без собственно зеркала, то почему бы ему не показаться перед другими членами семьи? Тем более спрашивает, как-никак, не посторонний, но близкий кровный родственник.
– Око подтвердило, что с тобой не всё чисто и трудность отнюдь не в неожиданной потере памяти.