Наши с ним отношения вообще отличались нудной, мутной неопределённостью. Вроде как он мой мужчина, более того, мужчина, согласившийся быть со мной по собственной доброй воле, а не только потому, что так зеркало волшебное велело. И в то же время он сам по себе, красивый, словно фэнтезийный эльф, очаровательный – когда захочет, разумеется, – и труднодоступный, точно какая-нибудь Аннапурна. На место в моей постели не претендовал, наши с Люсьеном близкие отношения не комментировал и иногда включал режим кошкожаба, чем бесил изрядно.
Люсьен договорился с сестрой, и Надин стала наведываться в Ливент через день, дабы провести урок с недоадарой. Если погода располагала, выезжали за город, подальше от любопытных глаз, если нет и посетителей было мало – сидели в зале «Белого волка», обложившись схемами и карандашами. До полноценного практического занятия ещё не дошли, прежде мне следовало худо-бедно вникнуть в теоретическую часть, а именно взять нарисованную Надин мандалу и правильно заштриховать нужные участки, обозначая, каким путём я пойду.
Так пролетели две недели.
– Это-то я поняла. Начинаю с середины… – я переложила лист поудобнее и начала штриховать участки.
Надин с минуту наблюдала за мной, затем стукнула карандашом по краю схемы.
– Ты опять не с той стороны начала.
– Почему не с той? С середины, как ты сказала.
– А пошла куда?
Я присмотрелась к собственным каракулям.
– Налево…
– По солнцу, Варь, по солнцу.
Феодорой меня уже редко кто называл, разве что Анна, забывшись, могла обронить. Жителям Ливента в принципе глубоко фиолетово, как меня зовут, Филипп быстро перестроился, а Люсьен с самого начала обращался ко мне по настоящему имени. Надин последовала примеру брата и тоже сокращать начала.
– М-м… то есть справа, да? – предположила я, поскрипев мозгами.
– Да. Ты центр, ты точка отсчёта для себя.
– А если мне налево надо?
– Да хоть через голову кувырком.