Я не вижу Генварского, когда захожу в его номер, зато на большой открытой веранде два официанта расставляют тарелки. Смотрю на красиво расставленные большие толстые белые свечи — их уже зажгли, и они своим светом создают совершенно особую атмосферу. Подхожу ближе, чтобы полюбоваться. Удивительно, но цветочный запах южной ночи совершенно не смешивается с ароматом горячих блюд.
— Добрый вечер! — Мне вежливо кивают и продолжают делать свое дело."
"А я понимаю, что нервозность никуда не ушла, отвернувшись, смотрю на джакузи, вода в котором сейчас светится волшебным изумрудным цветом.
— Я опоздал? — Слышу за спиной знакомый низкий голос, от которого в душе сразу же зарождается ураган.
Его губы беззастенчиво исследуют мою шею, руки сжимают бедра, я испуганно оборачиваюсь: здесь же официанты! Но никого нет, кроме нас двоих. Только мы. Я и он.
— Так я опоздал? — переспрашивает Максим. — Разговаривал с Дэном, когда привезли еду, вот и переместился в холл.
— Нет. — Тянусь к его губам, потому что говорить, обсуждать его работу я точно не хочу. — Я скучала. Правда.
Довольная ухмылка на лице и жадный взгляд, который обдает жаром. Все-таки зимняя фамилия — точно не про Генварского.
— Поужинаем?
Пахнет вкусно, и это явно морепродукты. А еще какой-то не менее изысканный салат в авокадо.
— Марина? — Макс протягивает высокий бокал с золотистой жидкостью. — За тебя.
Волнующий звон хрусталя, в полумраке ночной веранды Генварский кажется еще более загадочным, хотя мне кажется, что все тайны, наконец, остались в прошлом.
— Ты красивый. К тебе тянет, — неожиданно для самой себя признаюсь Максу. Может, это шипучие сладкие пузырьки ударили в голову?
Он сидит, откинувшись на спинку стула, расслабленный и до неприличия уверенный в себе. А я как завороженная смотрю в его глаза и вижу, как в них отражаются огни больших белых свечей.
— Я не хочу есть, — тихо произносит Генварский.
Он знает ответ, в глазах моих читает, что мне сейчас нет никакого дела до разных деликатесов и вкусностей. В мыслях вертится совсем другое сравнение, от которого мне становится еще жарче.
— А чего ты хочешь?
Воздух на веранде за секунды из приятного ночного зноя превратился в расплавленный металл. Мне реально нечем дышать, я боюсь сделать вдох.
— Жарко, — сухими губами скорее шепчу, чем говорю, но он прекрасно меня понял. И, кажется, совсем не удивился.