Да я просто поверить не могу!
— Будем наблюдать за ее состоянием, организму нужно отдыхать. Марина, это не так страшно, как кажется, она не смогла сама восстановиться после аварии. Возникли осложнения.
— Понятно.
Я не знаю, что еще сказать, чувствую себя абсолютно беспомощной. Может, в другой больнице ей могли бы лучше помочь?
— Марина? — осторожно продолжает Львов. — Марина, я понимаю, как вам сложно сейчас, и вы одна. Но я мог бы… хотите, мы можем встретиться, поговорить…
— Н-нет, спасибо, не надо.
В конце срываюсь на крик и, уже не стесняясь, реву. Как обухом по голове!
— Странно, что полиция с вами не связалась до сих пор. Я пришлю вам контакты следователя, ведь дело уголовное возбуждено. Может… все-таки встретимся? Не сейчас, конечно, я все понимаю…
— Да, конечно. Можно я вам завтра позвоню?
— Всегда, Марина. Вы можете мне всегда звонить.
Сижу на полу, пылесос валяется рядом, желания убираться дальше нет никакого. Заставляю себя лишь вытащить на улицу мусорные пакеты. Возвращаюсь домой и вижу сообщение в ватсапе. Генварский.
«Не могу ждать до понедельника. Хочу, чтобы ты увидела».
Он взял в руки кисть, я невольно улыбаюсь, рассматривая картину. Тонкий женский силуэт, размытый дождем…
«Тебе нравится?»
Я не успеваю ответить на новое сообщение. Он звонит.
— Привет!
Максим приезжает через двадцать минут, не дал мне и шанса с ним поспорить.
— Садись!
В первую секунду я даже не узнала Генварского. То ли потому, что все мои мысли сейчас занимает сестра, то ли потому, что никогда не видела его таким. Взлохмаченные волосы, легкий тонкий фиолетовый джемпер, черные джинсы, но главное не это.
— Марина, поехали!
Очнулась от его голоса и протянула, наконец, руку к передней двери.
— Я тебя не узнала сначала, прости, торможу немного.
— В порядке все. Как ты?
Он обеспокоенно рассматривает меня, а потом, видимо, удостоверившись в чем-то, медленно отъезжает от тротуара.
— Я не знаю.