– Я неясно выразился? – процедил сквозь зубы муж. – Это. Мой. Сын. Займись им!
Бросив мне эти слова, как приказ, Валера скрылся в спальне, а я осталась стоять, ощущая, что если попытаюсь сделать хоть шаг – просто рухну, как марионетка, которой одним ударом отсекли ноги.
Что вообще происходило? Эта мысль возникла в голове, пока я провожала взглядом такую знакомую, родную фигуру мужа. Вот только сейчас в него будто вселился какой-то незнакомец. Это был не мой Валера! Может, все происходящее сейчас вообще страшный сон?!
Я издала жалобный стон, ощущая, как внутри растет и множится паника.
Мальчонка, так и забытый у двери, испуганно забился в угол, словно пытаясь сделаться невидимым. Его руки, которыми он прижимал к себе старого потасканного медведя, нервно дрожали. Он походил сейчас на беззащитного, зашуганного зверька…
Мое тело насквозь прошила боль, словно кто-то разрезал меня напополам. Одной моей половине было невыносимо смотреть на несчастного ребенка, вторая же начинала злиться от того, как с ней поступили…
Разве я не имела права, как минимум, получить какие-то объяснения происходящего?! Почему мой муж вел себя так, будто я была обязана принять ситуацию, как должное, хотя ему следовало бы молить меня о прощении?!
Мы были женаты уже восемь лет.
Все это время он мне лгал.
Все это время он меня предавал!
Боль и отравляющие мысли разрастались внутри, как снежный ком. И больше сдерживаться я не могла.
Впившись ногтями в ладони, решительно сжала кулаки и прошла за ним следом в спальню. Я имела право получить ответы на свои вопросы!
– Что все это значит?! – выкрикнула, шагнув в комнату, которую делила с мужем на двоих.
– Не ори, – только и произнес он устало в ответ.
Валера сидел на постели и смотрел в одну точку. Его лицо было холодной, непроницаемой маской. Я вдруг поняла, что в этот самый момент, когда ощущала себя, точно на вершине вулкана, он сам был пугающе… равнодушен.
– Не орать?! – сорвалась я.