— Знаешь… — Она повернулась к Даниэлу, который стоял теперь, прислонившись к стене, сложив на груди руки, и явно забавлялся, наблюдая за разыгрываемой перед его глазами сценой. — Знаешь, Памела была одной из твоих самых ревностных болельщиц, когда ты участвовал в играх Уимблдона. Она приклеивалась к телевизору и смотрела все матчи подряд.
— Ну и что! — возразила Памела. — Мне было все равно, кто играет. Ты ведь знаешь, что я всегда любила теннис.
С тенниса все и началось. Благодаря теннису они впервые сблизились.
— Не спорю, но почему-то ты всегда поднимала крик, подпрыгивала и хлопала в ладоши, когда Даниэл выигрывал.
Памела не знала, куда деваться от смущения. Взгляд Даниэла был прикован к ней, и когда она, кипя от негодования, вскинула на него глаза, он лишь вопросительно поднял рассеченную шрамом бровь и насмешливо улыбнулся.
— Да. Я всегда ценила мастерство и талант, и никто не станет отрицать, что Даниэл обладал и тем и другим, — с вызовом выпалила она.
— Я польщен, — протянул он.
У него никогда не было проблем с самооценкой.
— Что ж, может, ты наконец дашь мне возможность отблагодарить тебя, как свою самую ревностную болельщицу, за годы верной поддержки? Хотя и с некоторым опозданием…
О боже! У него кожа, должно быть, толще, чем у носорога, если он до сих пор настаивает на своем приглашении, несмотря на ее прямой отказ.
— Я сказала тебе, что не хочу ужинать с тобой.
— Памела, но ведь это всего лишь ужин! — вставила Сьюзи. — Даниэл, ты уже решил, куда вы пойдете?
— Да. В «Вольтер».
— Тогда моя сестричка просто не в своем уме. У них потрясающая кухня. Нет, я бы не стала раздумывать.
На губах Даниэла блуждала коварная улыбка. У Памелы дрогнуло сердце: она знала, что он собирается сказать.
— Что ж, тогда мне ничего не остается, как пригласить на ужин твою сестру. Похоже, она гораздо охотнее…"
"— Нет! — перебила его Памела.
Она видела, какими глазами он смотрел на Сьюзи, оценивая, насколько девушка успела расцвести за эти годы.
Кроме того, ей невыносима была сама мысль о том, что Сьюзи может выболтать ему за бутылкой вина.
— Нет? — мягко спросил Даниэл, и насмешливые, дьявольские огоньки в его глазах вспыхнули ярче. Он торжествовал.