Пусть он отвернулся от нее, когда она была беременна, но, может, он просто не знал всего?
Может, он пришел бы к ней после того, как узнал? Может, его совесть подтолкнула бы его проявить хоть немного чуткости и сострадания? Пришел бы он, чтобы утешить ее, даже если было слишком поздно? Теперь она никогда не узнает об этом, потому что ее последняя надежда умерла, а вместе с ней умерло и ее сердце.
— Значит, ты не хочешь говорить об этом? — Даниэл бешено сверкнул глазами. — А что, если я хочу?
Памеле пришлось мобилизовать все свои силы, чтобы отразить нападение.
— Ты пригласил меня на ужин, и поэтому я здесь. Если ты не хочешь, чтобы я ушла, оставь эту тему там, где ей положено быть. В прошлом. И больше ни слова об этом.
— А тебе легко это сделать? Легко отбросить, оставить в прошлом и забыть?
— Я не сказала, что легко, и поэтому хочу, чтобы ты был добр и заткнулся. — Памела чувствовала, что борется за жизнь, и поэтому слов не выбирала. — Или ты заткнешься, или через несколько секунд я уйду.
— Но…
— Я не шучу.
Чтобы доказать это, она отодвинула стул и приготовилась встать.
Даниэл некоторое время молчал. Его голубые глаза, потемневшие как небо перед грозой, смотрели на нее с той же жестокостью и упрямством. Потом он вздохнул и пожал плечами.
— Хорошо, — плоско проговорил он, видя, что она застыла на краю стула, готовая в любой момент вскочить. — Можешь расслабиться. Сегодня вечером играем по твоим правилам. Я хочу, чтобы ты осталась.
По крайней мере, он согласился уступить ей.
Его глаза были мертвы, на лице — ни одной эмоции. Все чувства и мысли снова попрятались за неподвижной маской.
— Выпей немного вина, — сказал он довольно тепло, хотя на его безжизненном лице не дрогнула ни одна жилка. — Твой вид говорит о том, что тебе это сейчас не помешает. — Она продолжала с недоверием смотреть на него.
Он прав, рассуждала про себя Памела. Если она не хочет, чтобы вечер на этом закончился, она должна пойти ему навстречу. И хотя больше всего на свете ей хотелось теперь уйти отсюда, побежать домой, закрыться в спальне и хорошенько выплакаться, она понимала, что этого делать нельзя.