Но вот как бы сестру из ее тоскливого настроения вытащить?!
– Я буду приезжать к тебе каждый день, – пообещала я. – Сразу после работы. Буду сидеть с Никиткой и по-всякому помогать.
– Да не волнуйся, Маш… – убито откликнулась сестра. – Мы как-нибудь справимся. Правда, через неделю мне за квартиру платить. Семьсот, между прочим, зеленых баксов…
– Деньги будут, – заверила я. – Дам я тебе, я на отпуск откладывала.
– Не возьму я, – нахмурилась сестра.
– Возьмешь, куда денешься, – хмыкнула я. – Надо ж тебя поддержать, хотя бы первое время.
– Няню?! Да это безумные деньги!
– Ничего. Ты заработаешь больше.
– Маш, ну, не смейся ты надо мной! Я ж ничего не умею… – всхлипнула сестра.
– Научишься, – отмахнулась я. И сердито добавила: – Ты что, Аська?! Ты же – Шадурина. Не Гуляева, слышишь, а Шадурина! А у нас – порода крепкая. Нас из седла так просто не выбьешь. Хоть на деда посмотри!.. Семьдесят семь лет, а у него и особняк, и красавица-горничная! Так что все у тебя будет хорошо, а я тебе помогу.
Я не сомневалась: так оно и будет.
Кто ж знал, какой очередной, неожиданный кульбит выкинет судьба?
…Назавтра, едва я вошла в помещение кафедры, меня тут же сразила ехидная ухмылка секретарши:
– Мария Климентовна! А вас к себе ректор требует! Из приемной уже два раза звонили.
– Когда?"
"– Сказали, архисрочно. Сразу, как только появитесь.
Секретарша выразительно взглянула на часы: одиннадцать.
Я попыталась напустить на себя безразличный вид и небрежно спросила:
– А по какому вопросу, не сказали?
– Аттестация у нас скоро, – глубокомысленно изрекла секретарша.
Вот язва! Аттестация преподавателей – дело, конечно, грустное, но могу всю свою невеликую зарплату прозакладывать: к ректору меня вызывают по совсем другому вопросу.
И я – второй день подряд даже чашки чаю не получается выпить на родной кафедре – потащилась в обшитую дубовыми панелями ректорскую приемную. По пути завернула в туалет, стянула как можно ниже, так что пояс оказался почти на бедрах, короткую юбку и на всякий случай стерла яркую помаду.