Пусть хотя бы на старости лет покайфует!
Тем более что папаня, хотя уже и годков ему сильно за семьдесят и сидит безвылазно в своей дыре Абрикосовке, а светлую голову сохранил. Митя с ним до сих пор с удовольствием советуется по особо сложным вопросам касательно бизнеса – и отец всегда подсказывает так, что точно в яблочко попадает.
Вот Митя и решил, что старик ему еще с одним вопросом поможет. Не столько деловым, сколько житейским.
Димитри Гагин понял, что ему нужен наследник.
Но беда заключалась в том, что он, пока молодым был, о семье да о детях даже не думал.
А когда ему стукнуло сорок, оказалось, что для детей уже поздно. Какая-то хитрая, скрытая, годами не леченная простуда дала свои плоды. Хотя с сексом у него нормально, но отцом он стать уже не сможет. Никогда. И ни одно медицинское светило не берется ему помочь.
Не самая, конечно, вселенская трагедия – Митя никогда не заморачивался насчет «бессмертия в детях» и прочего бла-бла-бла.
Тем более что на чужих он уже обжигался. Когда начальник охраны, которому он, как сыну, доверял, сдал его со всеми потрохами…
Имелись, правда, родные племянники – уже вполне взрослые Ася с Машей и подрастающий Максим. Хотя и не общаются они, но все-таки свои. Родная кровь.
Только вдруг племянники в брата, в Клима, пошли? Такие же несуразные? С одним сплошным благородством в голове? В такие руки бизнес отдать еще хуже, чем чужим…
Вот Митя и решил посоветоваться с дедом: как бы, прежде чем свое немалое состояние и статус засвечивать, племяшей в деле проверить? Но чтоб они о проверке не догадались?
…Старик отнесся к его вопросу со всей серьезностью. Сказал, что надо подумать. И думал долго. А потом предложил подарить внукам некий предмет – якобы случайно найденный раритет.
– За каким фигом огород городить? – не понял тогда Митяй.
– Психология, милый друг, – хмыкнул отец. – Скажи мне, какое у тебя желание, и я скажу, что ты за человек. Сразу в племяшах, внуках моих, и разберешься…
– Ну, допустим, – согласился сын. – Только не поверят они в чудеса. Взрослые ведь люди!
– Взрослые не взрослые, а на чудо все надеются, – отрезал старик.