Родители и Аська называли лесное поместье «кошмарным», а нам с Машкой, наоборот, оно понравилось. Ну и пусть только на «уазике» да с дикой тряской и доедешь. Ну и пусть никаких удобств. Зато по ночам очень романтично воют шакалы. И птички там наглые, дед их разбаловал – прямо с рук едят. Летом, если выдастся окошко между турнирами, я в дедову глушь обязательно наведаюсь.
– …Я чувствую: дни мои сочтены, – продолжал между тем напирать дед. – И хочу перед смертью раздать все долги. В том числе и вам, моим любимым внукам.
Его голос звучал пафосно – сто пудов, цитата, Машка бы наверняка сказала, откуда.
– …Но завещать я вам хочу не дом, не землю – что им цена, копейки…
«Тысяч десять долларов, не больше», – прикинул я.
– …Но одну вещь, которую обязательно нужно передать из рук в руки.
– Ой, дед. – Меня наш разговор начал раздражать. – Чё ты гонишь? Что еще за вещь? Какие-нибудь часы каслинского литья? С понтом, золотые? Пилите, Шура, пилите?! Или ты яичком Фаберже разжился?
– Может, и разжился, – загадочно ответствовал старик.
– Ну так и расскажи!
– По телефону – не буду, – отрубил он.
– Ну, тогда подожди. Вот приеду я к тебе летом, как собирался, и отдашь свою вещь.
– Нет, – повторил он. – Во-первых, вы нужны мне все трое. Ты. Мария. Ася. А во-вторых, это очень срочно. Вылетайте прямо сегодня. Или, в крайнем случае, завтра.
– Да ну, дедуля, ты скажешь! – усмехнулся я. – Как мы к тебе прилетим?!
– На самолете. Рейсов до Краснодара полно.
Нет уж. Визиты к деду в мою программу никак не входят.
– Допустим, я еще могу вырваться, у меня соревнований нет, а школа – фиг с ней… Но у Машки-то в этом году две группы, шесть семинаров в неделю! И лекции она по пятницам читает. А у Аськи ребенок маленький… Подожди. Мы обязательно прилетим, но позже. Ты ж не прямо сейчас умираешь.
Настаивать дед не стал. Холодно произнес:
– Что ж, дело хозяйское. Только смотри: я ведь свое завещание могу и изменить.
– Да чем ты там разжился? В лотерею «Миллион», что ли, выиграл?
– Бери выше. Я могу изменить вашу жизнь. Всех троих. К лучшему, понимаешь?! А это стоит любых миллионов…
– Какую-то ты ерунду говоришь… – совсем уж растерялся я.
– Ладно, Макс, – отмахнулся дед. – Я все понял. Вы там, в своей Москве, шибко важные. Все на деньги меряете. Что ж, смотрите не пробросайтесь."
"– Да чего ты злишься! – виновато забормотал я.