Тоже мне, Манька-повариха…
Обед – ещё одна привычка федералов, полезная для нашего дела. Это обыденно, не внушает опасений и некоторым образом успокаивает. Не нашлось у федералов знатока местных обычаев, который сразу бы обнаружил подвох. На буровой-то работают чеченцы. А для любого нормального горца обед – что для неверного намаз! Искони сложился распорядок: горец завтракает до свету, весь день занят делами, может мимоходом что-нибудь перехватить на скорую руку. Основной приём пищи, с обязательным горячим блюдом, – ужин.
"Как я уже говорила, на буровой работают трое. Двое обычных бойцов и один особый. Это наш шахид – Муслим.
За Муслима я не беспокоюсь, Аллах миловал, не попал мальчишка в одну компанию с головорезом Аюбом. Этот пункт нашей подготовки можно смело считать одним из самых надёжных, потому что я занималась им лично сама.
В честь нашего прибытия бойцы заглушили мотор работающего «ЗИЛа» и вытащили канистру с водой – сполоснуть руки.
– Проверяли? – интересуется Аюб.
– Нет, сегодня не проверяли. Недосуг, видимо.
– Надо же! – удивляется Аюб. – Какие добрые! Ну-ну…
Федералы с КПП каждый день проверяют, чем тут наши занимаются. В первый день вообще три раза приходили. А сегодня не удостоили вниманием.
– Как ты? – ласково обращаюсь я к шахиду.
– Нормально. Я готов…
Мальчишка бледноват, но держится молодцом. Он одет во всё чистое, только спецовку скинуть. Парень три дня постился, отсюда бледность.
Из уважения к шахиду бойцы выливают суп в яму. Вчера и позавчера тоже так делали. Они едят серый лаваш с зеленью и сыром и то отходят в сторонку, чтобы не смущать нашего героя.
Пока бойцы перекусывают, Аюб занимается делом. Он удаляется в глубь пустыря на тридцать шагов, снимает штаны и присаживается – вроде бы по большой нужде.
Аюб между тем привязывает к ноге капроновый шнур, натягивает штаны и идёт обратно. Сегодня ночью он доставил сюда закладку и замаскировал её.