Мы ни в чем не нуждаемся. И в тебе не нуждаемся! Ты свой выбор много лет назад сделал, ясно тебе? Уходи отсюда, чего ты к нам лезешь вечно?!"
"Но он, словно не слыша моих слов, приподымает бровь, поправляя часы на запястье.
— Ага, — едва заметно улыбается, — и отец у вас летчик. Долго думала-то?
— Вообще не думала!
— А вот это заметно.
— Чего ты хочешь?
— Ну, для начала ДНК, не обессудь.
— А дальше?
— А дальше — познакомиться с дочерью. Ты ей скажешь, что я ее отец, сама. Сама все это заварила, и расхлебывать это тоже тебе.
— Ладно, — вытягиваюсь по струнке, слегка задирая подбородок, — хорошо.
Я справлюсь.
— И все?
— А чего ты ждал?
— Точно, ты ж у нас само спокойствие. Каменная княжна, мать твою.
Молчу. Я сделаю все, как он просит. Может быть, я об этом пожалею… но и деться мне уже некуда. Он не отстанет. Теперь не отстанет. Хотя, если быть с собой честной, подсознательно я же этого хотела… хотела, чтобы он узнал… хотела. Мое молчание его злит. Я чувствую, как воздух вокруг нас накаляется.
— Идиотка, — повышает тон, — почему ты не сказала? Дура! Лунга, ты полная дура! Без мозгов!
Он продолжает орать, а я стараюсь абстрагироваться. Рассматриваю рамочку с фото, стоящую на моем столе. Поля на этом фото в красивом розовом, как сахарная вата, платье. Это ее второй день рождения. Мы тогда заказывали огромный торт, в котором она с удовольствием перепачкалась. Были аниматоры, куча гостей. Я бегала как заведенная, в страхе, что что-то пойдет не так.
Игорь продолжает что-то кричать, даже скинул со стола папку, но я абстрагировалась. На меня столько раз в жизни орали, обвиняли, что никакой реакции эти вопли во мне уже не вызывают. Наоравшись, Мурас, громко хлопнув дверью, вылетает из кабинета.
Выдыхаю. Что будет дальше?
Вечером забираю Поли от мамы и заезжаю в наш сад, почти сразу находя воспитательницу.
— Добрый вечер, — она улыбается. Сама вежливость.
— Не очень. У меня к вам разговор.
— Да, конечно. Чем могу помочь?
— Полину обижают.
— Что вы, у нас…
— У нас проблемы со зрением, но это не причина того, что Поля чем-то хуже других. Объясните это, пожалуйста, родителям других детей, если быть точнее, Степановой. А еще лучше — дайте мне ее номер телефона. Это какой надо быть идиоткой, чтобы нести такой бред о ребенке. Еще и своих детей поучать!
Начинаю заводиться. Воспитательница опускает глаза. Тяжело дышит.