— Хорошо, — кивнул Сергей и окинул взглядом ещё не съеденных креветок. — Я позвоню ей. Спасибо, мама.
— Совершенно не за что, — почти пропела она, помахала на прощание и отключилась."
"Я не спала всю ночь. Ворочалась на жёстком матрасе, читала в интернете бестолковые статьи про рак и сама себя доводила до истерики. Анюта мужественно отвечала на сообщения и ругала меня, что пора видеть десятый сон.
“У тебя же плюс четыре часа, а завтра важный день! Убери телефон подальше и посчитай баранов!”
Способ не сработал, я так и не сомкнула глаз.
Чувство вины и дикий страх — ужасный коктейль. Я уже была на грани истерики, когда на плечи легли чьи-то руки.
— Алина, как ты? — мягко спросил Давыдов.
У меня от недосыпа глюки начались? Или в воздухе витают пары анестезии и потому так “торкнуло”?
— Н-нормально, — неуверенно ответила я. — А вы как здесь оказались?
Директор “Арт-Строя” в тёмно-синей рубашке поло и белых брюках выглядел уставшим, встревоженным.
— Я знал, где работает Молчанов. Пару раз спросил дорогу от приёмного покоя, а потом увидел тебя. Новостей ещё нет?
— Пока нет, — я приложила холодную ладонь ко лбу.
— Без пятнадцати, — сообщил Давыдов, посмотрев на часы в телефоне. — Здесь недалеко скамейка, под окном, пойдём сядем. Сколько ты уже на ногах? Мне кажется, упадёшь скоро.
— С восьми утра тут, — шмыгнула носом я. — Не хочу уходить. Вдруг что-то случится?
Я понимала, что ничем помочь не смогу. Навряд ли Игорь Викторович в какой-то момент выбежит из операционной весь в крови и с криком: “Срочно нужен кто-то, умеющий писать натюрморты!” Но мне нужна была иллюзия контроля.
“Если я рядом, ничего плохого произойти не может”.
— Всё будет хорошо, — пообещал Сергей.
Просто обнял за плечи и прижал к себе. Я утонула в аромате его парфюма. Щекой чувствовала жёсткую ткань рубашки-поло. Знала, что врёт, понимала, что просто успокаивает, но стало легче. Время больше не казалось мне палачом на эшафоте. Минуты текли спокойно, плавно.