Во двор я вошла, уже чувствуя себя почти как дома. Даже шею тянула, чтобы разглядеть Елену на крыльце. Но Вселенная решила, что вчерашних сногсшибательных новостей от Анюты было мало. Не прочувствовала Алина Василевская тяжесть бытия до самых глубин. Надо ещё одно шоковое состояние подкинуть. Огорошить, так сказать, одарить от широкой вселенской души.
Позолоченная ручка входной двери повернулась вниз, и на крыльцо вышел Давыдов Сергей Геннадьевич.
— Добрый вечер, — прошептала я и губами сымитировала хлопок, с каким пробка выходит из бутылки.
— Наше вам с кисточкой, — Давыдов поднял руку в приветственном жесте и широко улыбнулся.
Материться хотелось в голос. Вспомнить всё, что говорил наш дворник о депутатах и правительстве. Приплести туда сложную социальную обстановку, плохие дороги и вечных дураков, занимающихся их ремонтом.
— А причём тут, собственно, парикмахеры? — вернула я начальнику его же вопрос.
Спросить, не следит ли он за мной, показалось странным.
— Да не причём, собственно, — глюк с лицом Давыдова сунул руки в карманы и выразительно пожал плечами.
— Я тоже пыталась пошутить, но, кажется, рисовать эскизы интерьеров у нас обоих получается лучше, — я перехватила этюдник поудобнее. — Не хочу показаться невежливой, но любопытство гложет. Вы приехали, чтобы увести у меня клиентку, потребовать срочных правок по проекту Царедоворского или есть другая причина?
— Хотел посмотреть на выражение вашего лица, — признался начальник, слегка наклонившись вперёд.
Ну приплыли! Такое возможно вообще? Среди всех богатых дам Рублёвки мне написала именно мать начальника.
“Судьба,” — подсказал внутренний голос.
“Закон подлости! — мысленно поправила себя я. — Тот ещё подарочек от Вселенной”.
— Неожиданно. А когда вы узнали?
И тут он почти покраснел. Опустил взгляд, снова пожал плечами. Боже.