Увиденное его не обрадовало и, не сдержав раздражения, он бросил:
— Откуда ты знаешь утраченные символы?
— Мне повезло с наставницей, — пожала плечами, с благодарностью вспоминая наши уроки. — В её семье эти знания передавались поколениями и только поэтому не сгинули в веках.
Зверь в клетке притих. Он, наконец, понял: его ждали и готовились к встрече с ним очень тщательно, успев предусмотреть всё. На бездушном лице так и читалось, как Баалдарсу хочется разорвать сначала магические путы, проломить все барьеры, а потом с наслаждением сжать моё горло.
Выдержав достаточную паузу, чтобы не уронить своё тяжеленое достоинство, демон процедил:
— Чего ты хочешь?
— Немногого, — призналась, сдерживая ликование. — Для тебя это не составит труда и даже не будет достойным поводом для мести. Выполни всего три моих условия, и я отпущу тебя обратно.
Зубной скрежет, новые минуты молчания и лишь после этого натянутое:
— Говори.
Рискнуть Баалдарс всё же не решился — просто прекрасно! Теперь осталось быстренько состряпать всю сделку, пока этот рогатый не передумал.
"— Первое, мне нужен доппельгангер, — начала я с самого важного, на случай если демон решит торговаться по поводу количества условий. — Но! Создай его из моей плоти и крови.
— Значит, знаешь, что только так тёмный двойник будет послушен лишь тебе, — недовольно произнёс демон. — Досадно.
— Второе, — продолжила, игнорируя чужую реплику. — Позволь воспользоваться твоими легендарными цвергами*.
После этих слов кое-кто решил очень правдоподобно удивиться и сказать:
— С чего ты взяла, что у меня есть души тёмных дворфов?
— Просто знаю ту сказку, в которой говорится, что последний клан великих магических строителей пошёл на сделку с тобой.
— А могла ведь потребовать их навсегда, — ненавязчиво сдался мой оппонент и попытался заманить уже меня в ловушку. Заметив, что я не собираюсь хвататься за предложение, демон хмыкнул: — Ещё немного и меня будет не так сильно душить желание раздавить твою рыжую голову как орех.
Вскинув бровь в немом жесте, мол, ну попробуй, я продолжила тем же спокойным тоном:
— Третье, клятва, после которой ты никогда не будешь мстить ни мне, ни тем, кто мне дорог, ни моим потомкам.