Отмечая всё это краем сознания я, задыхаясь, ползла под прикрытием можжевельника, оставляющего на открытой коже глубокие царапины. Но мне было плевать. Сейчас важно выжить.
Горло сжимало от осознания, что пока я здесь мешу грязь моих слуг истребляют, при том, с обидной лёгкостью, прекрасно зная их слабости. В одночасье меня превратили в жалкую беглянку, которая позорно спасает свою шкуру и как же, бездна их поглоти, было обидно! Пока глаза жгли злые непролитые слёзы, в висках стучало: «Как? Как они это провернули? Я же всё предусмотрела!»
Позади всё тише раздавались крики.
Одна связь особенно больно резанула мою ауру — моё грустное умертвие, так любившее кладбище, больше не вернётся в Хильдем.
Во рту появился вкус крови. Закушенная губа не выдержала и лопнула, наполняя мой рот противным металлическим привкусом. Однако боли я не чувствовала, потому что разъярённо твердила про себя: «Отомщу. Всем кто приложил руку в этой резне. Найду их по ауре, на которой всегда остается след от встречи с некротической маной.
Овраг закончился резко, являя передо мной усыпанное мелким камнем русло истончившейся реки. Идеальная дорожка для побега петляла, утопая в кустарниках, чем я планировала воспользоваться. Так мой след затеряется, выигрывая для меня ещё больше времени, а дальше первый же хищник станет моим новым скакуном, который домчит меня в, надеюсь, укреплённое поместье.
Мой побег почти удался — звуки боя отдалялись, а нежить служила неплохим ориентиром противников, и потому было легко определить, в какую сторону следует двигаться, чтобы не встретиться с врагом. Но тут, прямо перед цепочкой из валунов, что-то неожиданно схватило меня за ногу.
— Сюда! Некромантка здесь! — Заверещал… леший, оплетая мою щиколотку корнями ближайшего дерева.