Мне достаточно было тебя обнять и подумать о неприличных вещах, — и столько смеха прячется в бархатном голосе, что на меня вместо стыда за свою глупость накатывает веселье. Правда, его, оказалось, легко развеять всего одной фразой: — Но твой метод, и то, что для его исполнения ты выбрала меня, говорит о многом.
— Ах ты, самоуверенный гад! — возмутилась я, принявшись стучать кулачком по крепкому плечу, пока Кассиан громко смеялся. Чтобы прервать град из моих ударов он вдруг подбросил меня, заставив испуганно втянуть воздух, а затем ловко поймал на руки.
Кассиану ещё хватило наглости перед уходом бросить: «как вернусь, продолжим». Каков наглец! Да я только что, кажется, выпустила трехглавого пса из чистилища, и он меня теперь проглотит не жуя!
Накрыв лицо ладонями, я разочарованно замычала, но при этом мне так и не удалось до конца изгнать глупую улыбку с лица.
Разрываемая опасениями и уверенностью в своих действиях услышала, как рядом кто-то тяжело вздохнул. От неожиданности я по-детски раздвинула пальцы, чтобы посмотреть в образовавшиеся щелочки на источник звука. На меня смотрели очень опечаленные золотистые глаза.
— Шейт, что случилось? — встрепенулась я, отнимая ладони от лица и спешно приглаживая растрёпанные волосы.
— Тогда почему? — тихо спросил Шейт, в тёплом свете камина совсем не похожий на хладного упыря. — Почему мне кажется, будто я сейчас сгорю изнутри? Мои чувства к вам пылают, словно лесной пожар, и естественно мне не верится, что это иллюзия, оставленная обращением.
Мне хотелось его утешить, погладив по голове, но этого было делать нельзя. Так что пришлось искать для него утешение в словах:
— Знаешь, любовь не должна быть похожа на огонь, потому что он сжигает всё на своем пути, а потом и вовсе гаснет. И мне не хочется верить, что такое великое чувство способно лишь оставить после себя пустоту.