Шейт очень вовремя решил вернуться в княжество: здоровье князя резко ухудшалось и потому примерно через год ему пришлось сложить полномочия, а так как управление страной всегда переходило только мужчинам, тогда ещё упырь поспешил предложить свои не хрупкие плечи для почётной должности. Свадьбу сыграли быстро, но даже так ещё какое-то время делами княжества распоряжался совет, пока их постепенно не подмяла под себя бойкая княжна. Шейт особо не возражал, взяв на себя всю внешнюю политику, и после этого для Годланда настали золотые времена, но, правда, ненадолго.
Тут будет реклама 1
Неизвестная болезнь поразила страну и чуть не унесла с собой Каталину, к которой к тому времени Шейт уже успел прикипеть душой.
Кассиан до сих пор помнил, какими глазами упырь, совсем недавно сумевший стать вампиром смотрел на Медею. Он привёз смертельно больную жену сюда, в Хильдем, понимая, что раз целители не смогли спасти княгиню Каталину, то остался только один человек способный это сделать.
Тут будет реклама 2
Медея тогда очень сильно сомневалась, потому что не хотела отбирать возможный шанс на нормальную жизнь у молодой женщины. Однако она решила оставить княгиню рядом пока вопрос с болезнью не разрешится, что помогло своеобразно спасти жену Шейта. Правда с ней Медее пришлось очень туго — она еле вытащила Каталину с того света разбавив свои янтарные волосы первой сединой.
На самом деле тогда Кассиан был против очередного обращения, тем более что к тому моменту к Медее ещё не вернулась отданная Альберту часть силы, но её упрямый поступок привёл к неожиданным результатам — семь лет назад на Фолдейне появилось зерно другой расы.
Тут будет реклама 3
А точнее первый чистокровный вампир. Нейт уже не был нечистью или нежитью, он стал первым вампиром с сердцем, которое бьётся и кожей, что способна не сгореть, а загореть под солнцем. Новый вид во всей красе. Притом, неожиданно не единственный…
И как всегда помянув про себя бесёнка, Кассиан накликал их встречу.
Тут будет реклама 4
Проходя мимо террасы, он краем глаза увидел, как в кустах прячется небольшая… теневая лиса. Всё бы ничего, пусть себе играется, но её изумрудные глаза ехидно горели, наблюдая за громко ругающимся неподалеку Мэйтом. Тот в уже всем привычной форме юноши с бледной кожей и рыжими волосами до плеч рассматривал испачканную светящейся краской мантию и ругался, чередуя разные языки не только существующих стран, но и уже ушедших.
